Все кошки были расквартированы в казармах форта и поражены тем, какими заботливыми и благородными хозяевами показали себя собаки. Собаки в свою очередь не переставали удивляться кошкам, находя в них веселых собеседников и приятных собутыльников. Дружба меж кошками и собаками крепла с каждым днем. Форт Мурр-Дог по обоюдному согласию был назначен дипломатическим местом переговоров и встреч, а также летней резиденцией обоих королевств.
Румпель и Коржик, будучи «товарищами по несчастью», так сдружились, что их редко видели друг без друга. Королевская власть, в связи с бегством Мурмяускаса, перешла к его опальному брату. Этот король был гораздо мудрее и всячески приветствовал дружбу кошек и собак. Рыжий, Полосатый и Шелли носились по всему форту, играя во всевозможные игры. Банда Хромого исчезла из обоих королевств, а опаленного и ушибленного Гррама пожалели, попросту отправив в отставку. Комендантом Мурр-Дога стал сенбернар Бум. Таким образом, все были довольны и счастливы. Однако счастье, как и беда, не может длиться вечно. Настало время возвращаться по домам. Король Доберман Гафт Третий собирался вернуться в столицу, а кошачьему войску и подавно было пора. Не то чтобы кому-то было плохо, просто все соскучились по родным. Шелли все чаще вспоминала маму, Рыжий и Полосатый тоже. Так что в конце концов настало время расставаться. Кошки возвращались к себе пешим строем, а за королем Доберманом прибыл флагманский корабль. Расставание не обошлось без слез. Рыжий и Полосатый висели на шее у собачьего короля, а добрый Доберман Гафт Третий уговаривал их:
— Майн киндер! Не надо столько огорчений. Ваш слез буквально нож по мой сердце. Вы приезжайт ко мне в столица. Я ошень ожидайт! У меня нет мальшик, вы есть два мой сын. Майн готт, как я без вас скучать… Мой милый Рижий и ти, мой добрий Полосатий, не забывайт ваш старий друг Доберман…
Котята плакали.
Прощаясь с Шелли, они, как настоящие мужчины, старались не хныкать. Но крошка Шелли рыдала совершенно искренне и не стыдилась этого — девчонкам можно. Расцеловав обоих друзей и заручившись их обещанием приехать в собачью столицу, маленькая принцесса взошла на корабль. В лапе у Рыжего остался один из ее бантиков, и он прикрепил его к груди. Провожали короля с дочерью торжественно. Пришли все. Были здесь и адмирал Румпель, и пан Коржик, и Бум.
Рыжий не сводил глаз с корабля, исчезающего за линией горизонта.
— Пора домой, малыш… — Пан Коржик обнял сына за плечи.
— Папа… — обернувшись, взволнованно заговорил Рыжий, — я хочу, чтобы Шелли всегда была с нами. Чтобы они жили у нас в замке. Чтобы мы каждый день играли. Чтобы…
— Это невозможно, мальчик мой… — как можно мягче ответил пан Коржик.
— Но почему?
— Потому, что она — принцесса.
— Но ведь и я дворянин!
— Потому что она — собака.
— Но разве кошкам и собакам нельзя дружить?
— Дружить можно. Однако когда она вырастет, ее отдадут замуж, а брак между кошкой и собакой невозможен.
— Но почему?! — не унимался Рыжий.
— Потому что… — Пан Коржик беспомощно огляделся вокруг и, не найдя что сказать, тяжело вздохнул.
Вслед за ним тяжело вздохнули Румпель и Бум.
Рыжий и Полосатый смело шагали по дороге, возвращаясь домой. Кошачье войско во главе с Коржиком и Румпелем шло следом. Легкий ветерок развевал перья на шляпе Рыжего, а теплое солнышко заставляло весело щуриться Полосатого. Небо было ясное, воздух чистый, и друзья, взявшись за лапки, звонко распевали на весь лес. Жизнь продолжалась.
И никто не знал, сколько еще новых приключений ждало их впереди…
Дорога домой — это всегда здорово. Кошачье войско двигалось прямо в столицу, а Румпель с паном Коржиком завернули к домику-фрегату. Встреча была самая радушная. Пани Румпелева накрыла такой стол!.. Весь вечер ушел на рассказы о чудесных приключениях Рыжего и Полосатого. Самих котят отправили спать пораньше, а их родители засиделись допоздна. По-видимому, Румпель с Коржиком слишком увлеклись старым ямайским ромом: когда наутро Полосатый спустился вниз, то собутыльники спали, как суслики, сидя за столом и опустив головы на лапы. Усталая пани Румпелева пока не вставала. Полосатый покружил по дому, выискал в буфете пару сушеных рыбок и, безуспешно попытавшись растолкать адмирала, пошел будить Рыжего. Однако Рыжий брыкался и ворчал, что вставать в такую рань могут только психи ненормальные. А для Полосатого подъем в пять утра был совершенно нормальным делом. Поэтому он быстро сбегал на кухню и, набрав в рот воды из чайника, поднялся наверх и прыснул на Рыжего. Коржик-младший с воплем выскочил из кровати и бросился догонять Полосатого. Так они с визгом и криками гонялись друг за другом, швыряясь тапочками и полотенцами, пока не вылетели кубарем на маленький балкон. Румпель называл его «капитанским мостиком». Здесь друзья уютно уселись на перилах и, болтая лапками, сгрызли по рыбке. Рыжий посмотрел в сторону замка:
— Мама, наверно, очень скучает…
