Душу сковывала пустота и тоска, но я старался не поддаваться, ведь прошло всего несколько часов, и я не представлял, как буду жить дальше и принимать решения. Нет, я не чувствовал давления, но единственное, что хотело мое существо – это оказаться ближе к Елисею. Обнять его, дать волю чувствам.
Я бросил рюкзак в коридоре и присел на табуретку, специально стоящую тут для таких нужд, снял ботинки и куртку. Мой взгляд поймал ровные порезы на ткани, как будто прошлись самым острым лезвием. Я улыбнулся и провел по ним кончиками пальцев, воспоминание накрыло меня волной, я уткнулся лицом в собственную куртку, и задышал глубоко, через рот.
Мой лисенок.
- Стас, ты ведешь себя странно. – Прислонившись к входной двери и прижимая к себе батон хлеба, проговорил Сёма.
- Все хорошо.
Я оторвался от собственной ветровки и развернулся, пошел в свою комнату.
Как ни странно, в квартире было чисто, я улыбнулся, все же иногда мой брат может быть взрослым. Я не стал заходить в его комнату и проверять наличие грязной одежды в ванной, я просто упал на свою кровать и прикрыл глаза.
Медовые глаза и аромат трав – все, что сейчас мне было нужно. Я понимал, что необходимо сделать все, как можно быстрей, я прекрасно знал, что долго не выдержу без него.
Немного полежав, я встал и, скидывая одежду, направился в душ. Как только меня накрыло куполом теплой воды, я понял, что сдерживаться нет смысла – никто не увидит моих слез.
Они текли самопроизвольно, почти без моего участия, все мои мысли были заняты неделей счастья, я вспоминал, как впервые поцеловал эти сладкие малиновые губы, как красный каскад волос пленил меня. Я обнял себя руками за плечи и уткнулся лбом в кафельную стену, вспоминая наше купание в бане.
Любое действие напоминало мне о нем, я посмотрел на свое запястье, и не думая, прикоснулся к нему губами. Стало невыносимо хорошо, мне даже показалось, что Лис рядом и обнимает меня.
- Все, Кицуров, ты сошел с ума, – заключил я и выпрямился, взял губку, нанес на нее гель для душа и, стараясь ни о чем не думать, принялся за мытье моего уставшего тела.
После душа меня ждал поистине королевский обед, Сёмка расстарался.
Мы ели в тишине, брат все время смотрел на меня и хмурился, и вот, за стаканами компота, не выдержал:
- Стас, да что случилось в этом твоем лесу, что заставляет тебя складывать из печенья слово «Лис»?
Я очнулся и посмотрел на столешницу, на гладкой ее поверхности действительно было выложено, из курабье, слово «Лис».
- Ничего, Сём, все в порядке.
- Это в порядке? – чуть насмешливо протянул он.
- Да.
- Стас, слушай, я не психолог, но даже не имея понятия о твоей душевной хрупкости, могу сказать, что ты бы никогда сам, по своей воле, не сказал одногруппникам о голубой тарелочке твоей ориентации.
Я улыбнулся и протянул руку, потрепал брата по волосам.
- Я уже отвык от твоей проницательности.
- К черту проницательность! – Сёмка вскочил с табурета и встал передо мной, облокачиваясь на стол. – Что произошло, Стас? Ты бы видел себя, я тебя даже не узнал сначала, только наличие очков и Зина подсказали мне, что этот бледный и усталый, но в тоже время счастливый парень - мой брат.
Я вздохнул и обнял его за талию, притянул к себе и устроил голову у него на животе, он без слов запустил руку мне в волосы и приготовился слушать.
Я рассказывал все не спеша, обдумывая сам, но не скрывая от него подробности, рассказал о первом поцелуе, о прекрасных глазах и о том, что, кажется, впервые в жизни влюбился. Конечно, я не рассказал о тайне Лиса, о его восхитительных хвостах и пушистых ушках, но все остальное - без утайки.
Семка слушал внимательно и прижимал меня к себе, его тепло нельзя было сравнить с тем, что я испытывал с любимым, но оно было родным и дышалось чуть легче.
- Только ты, Стас, мог встретить в лесу любовь всей своей жизни, – немного нервно рассмеялся брат. – Что думаешь делать?
- Пока нужно разобраться с делами и с учебой, а потом…
Он отстранился, и я поднял голову, наши глаза встретились, в глазах брата я видел неподдельный испуг.
- Стасик, ты хочешь мне сказать, что этот неземной Елисей и, правда, заполучил твое сердце?
- Да, – не задумываясь, ответил я. – Больше. Могу сказать, что если бы не ты и не мама, я бы не вернулся.
Сёмка запустил руку в волосы и потянул за них.
- Ты уверен, что он того стоит?
- Сёма! – предупреждающе.
- Нет, Стас, послушай, ты был с ним неделю, вы трахались, да, он классный, в твоем вкусе, весь такой неземной и прекрасный! Но ты подумал о маме, как она отреагирует на то, что ты едешь в лес на ПМЖ, и не к прекрасной нимфе, а к мужику с косой!
Я не выдержал его серьезного лица и нахмуренных бровей, и рассмеялся:
- Сёмка, ты не представляешь, что я задумал!
- Да чего тут представлять – бросишь меня и укатишь в лесную чащу к красноволосому парню, – он наморщил нос. – Он хоть трахается-то классно?
- Сёма, этого я тебе никогда не скажу. – Он отвернулся, а я встал и обнял его. – Спасибо за обед. – Он кивнул. – Сем, не плачь, я писать буду.
