- Да, но мы, люди, слишком сентиментальны, и нам необходимо слышать слова любви. – Он улыбнулся и немного подался вперед, накрыл мои губы мимолетным касанием.
- Я люблю тебя сильно-сильно. – Он отстранился и немного наморщил нос, и я не выдержал, провел собственным носом по его щеке.
Он фыркнул и обнял меня.
- И я тебя, мой лисенок, сильно-сильно люблю. И также сильно не хочу расставаться.
- Стас…
- Я помню.
- Просто знай это и всё.
Мы провели прекрасный день, просто валялись на траве, потом, к вечеру, поужинали приготовленной картошкой с тушенкой, запивая это все прохладным квасом.
Я не мог оторваться от него ни на минуту, и все время ужина просидел в его объятиях.
Елисей не возражал, мягко мурлыкал мелодию очередной песни и кормил меня с рук.
Было хорошо и спокойно, было чудесно, и я не допускал мысли, что не смогу вернуться, что не увижу его больше.
Его нежные пальцы отвлекали меня от страшных дум, я плавился, и когда сильные пальцы справились с моей ширинкой и окольцевали эрекцию, а через секунду я был опрокинут на стол, - забыл все.
Только он.
Его дерганые движения и нетерпеливое рычание, когда штаны сразу не поддались, я рассмеялся при его бурчании о том, что заставит меня ходить голым даже зимой. И несдержанное, немного болезненное вторжение, но через минуту я уже схватился за стол и только подавался на его член.
Страсть кипела и делала нас совершенно сумасшедшими, и было неважно все, что творилось за дверью этого домика, были только мы и наши тела, лоснящиеся от пота, и его член в моем рту, и рычание, при кульминации.
Он отнес меня в кровать и вернулся опять с полотенцем, аккуратно обтер мое уставшее тело и тихо прошептал, целуя меня в висок:
- Поспи.
Но я поймал его за кончик косы и не позволил уйти, потому что один я еще наотдыхаюсь.
Он присел рядом, и я переполз, и устроил голову на его коленях, хотелось остановить время, когда его пальцы нежно перебирали мои волосы.
Мы не говорили больше, просто, молча, наслаждались нашей близостью, нашим счастьем на двоих.
Чуть позже он отвел меня в лагерь, и на кромке поляны еще долго целовал, упоенно лаская мой рот.
- Я не приду тебя провожать. – Отстранился он.
Я понимал.
- Не нужно объяснять.
- Ты вернешься, а я буду ждать тебя на крыльце моего домика.
- Да.
- Помни - ты мой и решай все проблемы по мери их поступления, а не скопом. – Я улыбнулся и прижался к нему, уткнулся в плечо, перебирая чуть растрепавшуюся косу.
- Да.
- Стас, иди.
Я отстранился и опустил голову, идти не хотелось, но я знал, что так суждено. Приподнял голову и успел заметить тоску в медовых глазах, за долю секунды, сменившуюся на обычное ехидство.
- Лжец.
- Так будет лучше. Мы же мужчины. – Ехидная улыбка.
А я уже не слушал, впился в его губы, цепляясь за меховой воротник куртки, совсем неподходящий к лесу наряд, пронеслось у меня в голове. Мы снова целовались, он стиснул меня руками, впиваясь укусом в нижнюю губу.
Отцепил мою руку от воротника и отстранился, целуя запястье с его собственным укусом.
- Елисей.
- Она не даст тебе забыть меня. Поверь.
- Твоё кольцо.
- Моя цепь. Иди, Стас. Иначе я не отпущу тебя, и твоему Петровичу придется нас растаскивать…
Я улыбнулся и отошел на шаг, он все еще держал мою руку, но как только я сделал еще шаг назад, отпустил.
- До встречи.
- Да.
И он развернулся, и ушел в ночной лес, я увидел совсем близко рыжую вспышку, и продолжал смотреть на ее сияние, пока она не скрылась в темноте, потом развернулся и пошел к другой, не такой теплой, рыжей вспышке.
Ребята сидели около костра, было тихо.
Как будто сам лес грустил и передавал это настроение находившимся в нем людям.
Я сел рядом с Зиной, она участливо обняла меня, не говоря ни слова, подала кружку с чаем.
А я сидел и смотрел на костер, и мне все казалось, что комок в горле прорвется наружу и я зареву.
Зина обняла мои руки, в которых я держал кружку, и тихо прошептала:
- Может тебе лучше побыть одному сейчас, Стас?
- Да, пойду, наконец, займусь дневником.
Я отставил кружку и, не смотря ни на кого, пошел в свою палатку. С каждым шагом было все трудней дышать, и когда я закрыл полог, слезы потекли сами. Я упал на спальник и уткнулся в собственную руку, завыл.
Было не больно, нет, было тоскливо, так сильно плохо и одиноко, что не помогали никакие мысли о том, что я еще могу прямо сейчас его обнять, что он прав, - надо все решить и спокойно вернуться, ведь там меня ничто и никто не держит. Сёма уже взрослый и в состоянии сам о себе позаботиться, Петрович поможет мне с учебой, и я вернусь, ну, пусть месяца через два…
На этой ноте я прикрыл голову руками и меня начало колотить.
Слишком долго, много ночей, дней, часов, минут, секунд без него, я не смогу.
Вдруг полог отдернули, и в палатку кто-то проскользнул, меня обняли и начали укачивать, а я уже почти успокоился и тихо, беззвучно плакал.
- Стасик, все хорошо будет, успокойся, все будет хорошо, ну представь, как он мучается сейчас – один в своей избушке. – Тихо зашептала Зина.
Мое прикрытие, которое сейчас совсем ни к чему, моя подруга, с которой я могу поделиться всем, девушка моего брата.
