Все эти две недели подготовки к свадьбе Валерки я не представлял, как доживу до того дня, когда смогу обнять моего любимого парня. Я мучился и переживал его молчание, страдал и не мог бросить Валерку, который попросил меня о помощи с подготовкой мероприятия.
Но сейчас я ощущал нетерпение и сам испытывал подобные ощущения, мысленно подгонял поезд.
Я взял с собой вещи, получилось не так много, как я думал, собирал впопыхах, и все время смотрел на часы, боясь опоздать на этот поезд. Боясь опоздать.
Мысли возвращались к отцу Елисея, что у них там произошло, а то, что произошло - это точно. Он бы не исчез так надолго, если бы тому не было причины.
Я переживал, что случилось самое страшное, но когда услышал его голос, то снова отбросил эти мысли. Он для меня самое дорогое на свете, и если этот человек причинил ему боль, я смогу за него постоять, пусть, по-сути, он сильнее меня, ему тоже необходима поддержка и понимание. Я улыбнулся своим мыслям и снова погрузился в воспоминания о прошедшей неделе в лесу.
Она была самой прекрасной в моей жизни, я с благоговением вспоминал, как он поцеловал меня в первый раз, как ласкал. С каким остервенением сдирал с меня одежду и как горячо и нежно брал. Все эти воспоминания я буду хранить, как самые дорогие украшения или же как несносный будильник с красным хохолком, который я взял с собой.
Лис – единственный, кто не стал мириться с моими тараканами, а просто выгнал их и занял мои мысли, и я точно ощущал его в душе и сердце.
Он был единым целым со мной в тот момент на полянке в голубоватом тумане. И он остался.
Поезд начал сбавлять ход, и мое сердце защемило от ожидания: еще несколько минут, и я обниму моего Елисея.
Нетерпение сквозило в каждом моем жесте, я схватил сумку, дерганно поправил ветровку.
Утром, когда я вылетал из квартиры, было пасмурно, и мне пришлось надеть ее сверху, сейчас погода не улучшилась, и в воздухе пахло надвигающейся грозой.
Я осмотрел себя и остался доволен, ведь, пусть я кидал вещи в сумку наспех, я выбирал, в чем встретиться с ним, как на первое свидание. Светлые джинсы, не такие узкие, как он любил, но все же, и кофта в сине-белую полоску, сверху бело-синяя ветровка, ни кепки, ни очков. Я прикусил губу, руку пригревало нетерпение и желание.
Как только поезд остановился и двери раскрылись, я взял себя в руки и ступил на платформу.
Людей здесь выходило немного, и я увидел его сразу. Его высокая фигура и длинные ноги в тяжелых ботинках, темные узкие джинсы и олимпийка, капюшон которой надет на голову.
Несколько стремительных шагов - и влажная рука сжимает ручку сумки. Я дрожал от нетерпения.
Последние несколько метров я почти бежал к нему, он поймал меня в объятия, повернувшись в последний момент.
- Лис… - блаженно протянул я, утыкаясь лицом в его плечо.
Он ощущался точно так же, как будто не было этих долгих недель без него, как будто я, все это время, так и стоял в кольце его рук.
Сумка мягко ударилась о платформу, и я обвил его талию двумя руками. Вжался в него всем телом, ощущая знакомый нежный аромат свежескошенной травы. Он мягко ткнулся носом мне в шею и задышал, впитывая мой аромат.
- Стас, – хрипло и несдержанно прорычал он.
- Я вернулся. – Непонятно зачем прошептал я, немного поворачивая голову и проводя губами по скуле моего любимого парня.
- Да.
Мягко пальцами по контуру лица, повторяя губами ту же дорожку к уголку губ, нежно языком по мягкой нижней губе.
Я готов был отдать всего себя в эти нежные, сильные руки.
Я терялся в его движениях.
Поднял руку и скинул его капюшон, провел по моим любимым волосам, в этот момент он накрыл мои губы, я тонул в нем, но рука вдруг пропустила сквозь пальцы короткие пряди.
Я застыл.
Оторвался от него и немного отстранился.
Елисей поднял руку и взлохматил не то что совсем короткие пряди, но и той потрясающей длины больше не было, они еле доставали до плеч.
- Что случилось? – внимательно смотря в медовые глаза, спросил я.
- Это долгая история, а ты устал с дороги. – Попытался уклониться он.
- Лис, я не настолько устал, и я немного удивлен, ты вроде не собирался менять имидж. – Я еще раз дотронулся до волос.
Они были волнистыми и льнули к пальцам, мягкими и все такими же красными.
- Пойдем, – он подхватил сумку и протянул руку, а я вдруг подумал, что не этого хотел, пока поезд вез меня сюда по железным рельсам.
Я схватил его за руку и дернул на себя, короткие волосы взметнулись, и я снова вжался в него и, не давая сказать ни слова, накинулся на его губы. Мне все казалось, что они обладают малиновым вкусом, я углубил поцелуй, вжался в него сильней, потерся пахом.
Не волновало, есть ли свидетели нашей страсти, как они реагируют, был лишь только вкус его губ и юркий язык навстречу моему языку.
Он рыкнул в поцелуе и обхватил меня руками, перехватил инициативу. Вот теперь я узнавал его, это был мой лисенок.
Возбуждение волной накрыло меня и, теряя последние здравые мысли, – оторвался от его губ и накинулся на шею, зашептал:
- Две с лишним недели не чувствовал тебя. Все подождет…
- Да-да-да… - вторил он мне.
