– Валерыч, не подумай, что я к тебе по пустякам цепляюсь, но на всякий случай – ты гроб какого цвета предпочитаешь? Только без обид, мне же надо знать, мало ли что…
– Белый, но без перламутра. Внутренняя отделка атласная, с подсветкой, без вульгарных розочек, ручки строгие, под серебро, форма – правильный прямоугольник, но без жестких углов. А зачем ты спрашиваешь?
– Исключительно чтобы тебе угодить, – клятвенно пояснила Илона и отправилась в ближайший аптечный киоск.
Это было не очень далеко, через два дома. Бред, стоящий во дворе, окончательно покончил с соседним газоном и тоже был не прочь поразмяться. Правда, на себя сесть не позволил, но следом увязался. Шел развязной походочкой, постоянно норовя поймать крепкими зубами край джинсовой юбки Илоны, за что и схлопотал пару раз девичьим кулачком в нос. В аптеку черного коня не пустили, и он страшно обиделся. Зная, что у этой скотины не заржавеет и копытом по киоску шарахнуть, мудрая драчунья сделала страшное лицо, прямо заявив о снятии с себя ответственности за членовредительство, но если он будет «хорошим мальчиком», то она разорится на глюкозу. Что такое глюкоза, Бред не знал, но, подумав, согласился и всех простил. Домой они возвращались уже закадычными друзьями.
Еще у порога, вставляя ключ в замок, Илона услышала сдавленные крики и рванулась внутрь. Зрелище, открывшееся ее взору, настолько ошарашивало, что слова нашлись не сразу. На диване, задрав стройные ноги вверх, извивался ее сосед Люстрицкий, на нем верхом сидел рыжий рыцарь, одной рукой зажимая Валерке рот, а другой незаметно вытягивая из ножен боевой кинжал. Студент юрфака безобразно верещал, и Нэд Гамильтон, видимо, уже в очередной раз пытался его образумить:
– Мой друг, вам нечего бояться, я не причиню вам вреда! У вас сильный жар, и ждать возвращения леди Илоны просто опасно. Я не раз видел, как наши лекари лечили подобные болезни. Вам всего лишь надо пустить кровь. Вот видите, я и тазик принес… Это совсем не больно! Поверьте, лекарство леди Илоны предназначено для лечения собак, она сама говорила. Воинам нужно совсем другое. Мы спустим из ваших жил дурную кровь, несущую в себе тот жар, что съедает ваше тело. Потом усиленное питание сырым мясом, медом и яйцами быстро восстановит ваши силы. Через три дня вы вновь прыгнете в седло, и мы вместе ударим по врагу! Ради всего святого, не дергайтесь так, я могу с первого раза не попасть в вену.
Илона не знала, плакать или смеяться. Средневековые методы лечения вызвали у Люстрицкого приступ неуправляемой паники, тем более что пропагандировал их человек, искренне готовый воплотить в жизнь все свои обещания. Поэтому, пока не случилось непоправимое, Илона все же решилась вмешаться:
– Брэк! Прекратили партерную борьбу и расползлись по углам. Нэд, спрячь ножик! У Валерки, конечно, есть пара лишних деталей, но проводить операции по смене пола без наркоза не рекомендуется. Врачи всего мира в один голос утверждают, что это больно.
– Я… я всего лишь хотел помочь ему. Если вскрыть вены и пустить кровь…
– Дорогуша! Милочка! Лапочка! Не давай ему меня вскрывать! Не знаю, чем я его так обидел, может быть, что-то сказал в горячечном бреду, но он ведь убьет меня… просто убьет!
– Тебя нельзя убить, ты – синтетический! Нэд, отпусти, пожалуйста, эту плаксу. Я купила две упаковки шипучего аспирина и еще детскую микстуру от простуды. Не вороти нос, она сладкая! Рыцарь, будьте так любезны, притараньте чайную ложечку с кухни и стакан чистой воды.
Сэр Гамильтон вздохнул, но подчинился. Конечно, его изрядно раздражало абсолютно нерыцарское поведение проверенного друга, однако он вовремя вспомнил о постоянной «болезни» сэра Люстрицкого, из-за которой он вечно вынужден изображать из себя капризную женщину.
– Вот все, что вы просили. Если доброму кровопусканию он предпочитает неизвестно какого «у пса», что ж, может быть, его дни и впрямь уже сочтены. Кто я такой, чтобы пытаться удлинить его жизнь?
– О чем это вы, милый Нэд? – запинаясь, пролепетал Люстрицкий.
– Уже ни о чем. Лечите его, леди Илона, он ваш – я умываю руки.
