Рыжий рыцарь полностью

Лейтенант Безгин сидел тихо, вжимаясь спиной в полутемный угол камеры. Сквозь зарешеченное окошечко у самого потолка проникал слабый зеленоватый свет. В другом углу, у двери, стояла глиняная кружка с водой и лежал кусок черного хлеба. Командир батареи к ним не прикасался, мало ли что… Когда его, честно пытавшегося сдаться в плен доблестным германским войскам, схватили и, перебросив через седло, повезли неизвестно куда, он не очень переживал. В конце концов именно эта немецкая кавалерия участвовала в том памятном бою, когда нахальные артисты угрозами заставили подчиненных ему солдат ослушаться приказа комбата. А ведь ясно было сказано – отступать! Вот он, как командир, разумно произвел тактическое отступление и, слава партии, жив! Куда делись остальные бойцы, ему не было известно. Храбрый лейтенант вернулся на позиции лишь к вечеру следующего дня. На месте батареи – истерзанная взрывами земля. Судя по всему, немцы предприняли повторную атаку превосходящими силами, а так как снарядов у наших почти не было, то исход неравного боя было нетрудно предугадать. Дело наверняка дошло до рукопашной, хотя трупов он обнаружил немного и среди них только один солдат в советской форме. Остальные или сумели отступить, или попали в плен. Безгин тоже решил попробовать отойти к своим, но, как только увидел рослых всадников на черных конях, его планы мгновенно переменились:

– Не стреляйте! Я сдаюсь!

Сначала Илона накормила Валеру таблетками, микстурой и почти силой влила в него стакан чая с малиновым вареньем. Люстрицкий, конечно, капризничал, но, памятуя о методах лечения рыжего рыцаря, в конце концов соглашался на все. Укрытый теплым пледом и обложенный мягкими подушками, он быстро разомлел и минут через десять спокойно спал. Илона с Нэдом вернулись на кухню, осторожно прикрыв за собой дверь.

– Ну ты меня сразил, доктор Айболит! Каким еще садистским приемам принудительного лечения тебя учили?

– Не смейтесь надо мной. В нашем войске действительно изгоняли жар и лихорадку сцеживанием тяжелой крови. Мне жаль, что сэр Люстрицкий так недоверчив к моему опыту.

– Нэд, поверь, медицина шагнула далеко вперед. Тебе еще чаю налить? Сиди, я сама справлюсь. – Илона быстро зажгла газ, и чайник вновь заворчал. – Бутерброд намазать?

– Да, спасибо… Вообще-то, конечно, и у нас были знахари, лечившие травами, порошками и мазями. Но состав их лекарств был известен лишь узкому кругу посвященных, тайные секреты передавались изустно, от отца к сыну, в крайнем случае – самому доверенному ученику. Говорят, в больших городах были целые лаборатории алхимиков и магов, которые ночами, в тишине, путем самого черного колдовства составляли свои чудодейственные рецепты.

– Точно, точно… Как сейчас помню, захожу это я в рабочий кабинетик того противного карлика…

– Щура? – догадался Нэд.

– Ага, его самого… Люстрицкий тоже с ним знаком, но это из другой оперы. Так вот, а на полках у него – чего только нет! И баночки, и коробочки, и горшочки, и пакеты, и бутылочки с этикетками, и… В общем, лекарств больше, чем у Брынцалова. Даже на вашем средневековом уровне Валерку запросто можно было бы вылечить без всяких кровопусканий.

– Но… карлик служит Злу. Вы уверены, что на полках у него именно лекарства?

– Ха, на что спорим?! – загорелась Илона. – Ставлю вот этот знаменитый медальончик против одной твоей шпоры, что…