И мне не нравится, что в этой игре я пока ещё не игрок, а лишь фигура, пусть и это уже некоторый успех. Понятно, чтобы сесть за шахматный стол, необходимо быть намного большим, чем я сейчас являюсь. Но тогда, раз я не играю, то хотелось бы быть хотя бы серьёзной фигурой, но никак не пешкой.
А утром мы расстались. Таня не преминула это обозначить, ещё раз сказав, что она меня отпускает на все четыре стороны. Я промолчал. Если есть у нас действительное чувство друг к другу, то те два месяца, когда мы точно не будем видеться, — это весьма незначительное испытание для настоящей любви. Но что-то я сомневаюсь. И, если есть хоть грамм сомнений, то это не любовь. У сильного чувства сомнений не бывает. Наверное, так как я пока только теоретик в этих делах. Просто хочется порой поверить в светлое, яркое, истинное.
А пока меня ждут будни. И на конец недели я направился знакомится с еще одним важным для моего развития персонажем, с главой районного Комитета по образованию. Этот социальный институт немало решает, как развивать местное образование. С ними нужно дружить, чтобы улучшать материально-техническую базу.
— Здравствуйте, Любовь Михайловна, — поздоровался я с главой комитета по образованию нашего района.
— И вам здравствуйте. Какой у вас вопрос? — не отрываясь от чтения какой-то бумажки, спросила у меня начальница.
— Я из ПТУ 144, — сказал я, но пока не стал продолжать.
Реакция дамочки была мгновенной. Она отбросила бумагу, уставилась на меня изучающим взглядом поверх своих огроменных очков, поправила белую блузку.
— Теперь узнала… Это же о вас написали!
Я с улыбкой кивнул, залез в сумку и выудил оттуда коробку грильяжа. Ну куда же без умасливания начальства. Теперь, если и откажет в просьбе, то точно по веским причинам.
— Ну же… Не стоило! — сказала Любовь Михайловна Булавко и спрятала конфеты в стол.
А я-то грешным делом подумал, что вместе чаю попьём.
— Ну же… Э… Чубайсов? Так ведь? Но вот имени не знаю, — глава Комитета по образованию стала сама любезность.
— Анатолий Аркадьевич Чубайсов, — представился я, одновременно преподнося свои записи чиновнице.
— Что это? Новая инициатива? Должна сказать, что по прежним инициативам у меня только благодарность. Вот… Премию думаем вам выписать. Рублей тридцать… Да. Не меньше! — говорила чиновница так, будто предполагала выплату премиальных в тысячу рублей.
— За то спасибо, но я хотел бы предложить ещё кое-что. Если такое удастся, то всем будет хорошо, — сказал я и более настойчиво протянул Любови Михайловне свои бумаги.
Тучная женщина поправила чуть сползшие очки и принялась читать. Ну а я наблюдал за реакцией дамочки. Вот… дошла до сути, скривилась, подняла голову, хмыкнула и дальше принялась читать. Настроение у нее поменялось, но, видимо, начальницу похвалили-таки, что она… И не важно, что она ничего и не сделала, важно, что в газете написали только хорошее и хвалебное, а она начальница.
На мой взгляд, я не предлагал крамолу в тех бумагах. Но именно так и могло показаться. Я предлагал сделать кустарный промысел в училище и зарабатывать деньги. Причём большая часть этих денег оставалась бы в системе образования, на наши же нужды. Ну и часть передавалась учащимся, которые и выполняли бы работу.
— Это же… Цеховики так поступают. Я буду вынуждена обратиться…
— Не торопитесь с выводами, Любовь Михайловна, подумайте: это привлечёт огромное количество абитуриентов. Ещё конкурс в следующем году устраивать будем. А ещё… — я искренне сменил своё выражение лица на грустное. — Для многих это шанс получить деньги. Не грабежом, а правильно, за труд, как и положено советскому человеку. Вот я и пришел к вам, как старшему и мудрому товарищу, чтобы прояснить ситуацию. Ведь ранее я изучил законодательство по этому вопросу. И тут, в бумагах, все по пунктам изложено, как не нарушать закон.
Я вдоль и поперёк изучил так называемое постановление Совета Министров «о кустарях». Был сильно разочарован тем, что в первых же строчках, где прописывался запрет на виды занятий, возбранялось что-либо производить из продуктов питания. Из своих можно — то, что выращено на приусадебном участке, а вот то, что подарят, и уж не дай бог, из того, что будет куплено в магазине, производить полуфабрикаты или готовую продукцию нельзя. А были мысли о курах гриль в столовке. Наивно, но если бы это было разрешено, я уверен, отбоя от покупателя не было. Запрет.
Я понимаю, что страна берёт под полный контроль любые продукты питания. В сложившихся обстоятельствах дефицита, наверное, это даже и разумно. Но вместе с тем, чтобы открыть при столовой училище кулинарии, нужно жить уже в другой стране. А я хочу жить в своей стране.
Я лишь хотел, чтобы в рамках политики хозрасчёта, которая до конца так и не свернута, училище имело свои деньги. Это позволило бы поставить ПТУ на абсолютно новую материально-техническую базу. Ну куда это годится, что я уже трачу имеющиеся средства на училище!
