А тот бы не разослал, если бы из Москвы его не поддержал Андропов. Имея такую ксиву на руках, я ногой вышибал любые двери. Да и пресса меня поддерживала, воспевая каждый мой шаг. Сашко Травкин так вообще ходил за мною, как коза на веревочке. Ну так и не без пользы для себя.
Авторитет его, как журналиста, неуклонно полз в гору. Он уже был спецкором «Смены», да и в других изданиях то и дело появлялись заметки, типа:
Подсуетилось и телевидение. Для съемок документального фильма о моей бурной деятельности, телевизионщики приставили ко мне оператора с японской видеокамерой, который вместе с Травкиным фиксировал все мои налеты на высокие и не очень кабинеты. От этого эскорта я не отказывался.
Еще бы! Завидев меня в сопровождении представителей средств массовой информации, чиновники обычно сдавались без боя. По городу поползли словечки
Увы, проявились следствия моей популярности. Во-первых, я обзавелся шлейфом из «детей лейтенанта Шмидта» — ловкачей, которые выдавали себя за моих родственников, друзей или соратников. Один раз органы охраны правопорядка задержали даже моего родного брата Артема. Пришлось начальнику ленинградской милиции потом передо мною извиняться.
Во-вторых, на меня уже дважды покушались. Один раз в меня бросили тухлым яйцом, а во второй — какой-то псих кинулся с тупым кухонным ножом. Оба раза охрана сработала жестко. Теперь меня сопровождал не только Илья, но и Степан. Иногда его подменял Вася Шрам, которого я официально взял на работу в ЛИСИ.
Старый «ЗИМ» пришлось заменить на современный бронированный. В особо важных — особенно — загородных — поездках мою машину сопровождали два охранника на «Явах». УВД при горисполкоме выпустило особое распоряжение, разрешающие моим безопасникам носить и использовать в случае надобности табельное оружие.
Понятно, что среди молодежи не только города на Неве, но и всего Союза у меня появилась куча фанатов. Они подражали моим прическам, манере одеваться и говорить. Дабы опередить разных жучков, пришлось заказать городской типографии разную полиграфическую продукцию — от постеров до настенных календарей и набора открыток.
И не столько с моими изображениями, сколько с образами того будущего, которое ждет СССР, если все наработки ЛИСИ будут реализованы. Мои выступления с различными инициативами собирали толпы народа. Пришлось переносить их из закрытых помещений на стадионы. Я бы почувствовал себя поп-звездой, если бы не был по горло занят.
В последних числах лета случилось два события. ЛИСИ переехал в новое здание, потому что семикомнатная квартирка ну никак не могла уже вместить всех моих сотрудников даже для проведения обыкновенного совещания, не то что — для работы. Здание, предназначавшееся для филиала ВНИИСИ, было достроено в рекордно короткие сроки.
Главный архитектор учел мои поправки к изначальному проекту и теперь на Кронверкском проспекте появилось современное, но удачно вписанное в историческую застройку сооружение, с трехэтажными подземными помещениями, включающими и гараж. Торжественное открытие нового здания ЛИСИ превратилось в общегородской праздник.
А вот второе событие касалось только меня лично. К началу учебного года, когда заканчивались последние приготовления к запуску РПЦ, причем, не только в ПТУ №144, которое теперь именовалось ЭУПЦ — то есть, экспериментальным учебно-производственным центром, но и в других учебных заведениях, с Юга вернулась Таня.
Она позвонила мне в разгар рабочего дня. Марго, которая теперь исполняла роль исключительно моей секретарши — с расширенными полномочиями — сообщила, что со мною желает поговорить гражданка Калужная. Я и не сразу вспомнил, кто это такая, но разрешил соединить.
— Толик, это я…
Приходит Толик, перемены наступают,
Бюрократы отступают, им не до сна.
С ЛИСИ от счастья люди головы теряют,
И расцветает вся Советская страна.
Эту переделку знаменитой песни Татьяны и Сергея Никитиных исполняли в скором поезде «Сочи — Ленинград» студенты, возвращавшиеся из похода по Северному Кавказу. Таня ехала на верхней боковой полке, потому что ее отец, Александр Ефимович Калужный, был уволен с поста директора СТО и на него завели уголовное дело. С деньгами в доме стало хуже, и мама выслала ей ровно столько, чтобы хватило на покупку билета в плацкартный вагон. И вот валяясь на верхней полке, Татьяна Александровна Калужная услышала эту песенку.
