— Опять же, перестать быть радетелями за угнетенных всех стран. Сосредоточиться на наших собственных проблемах и трудностях. Я не призываю к замыканию только на самих себе, просто взаимоотношения и сотрудничество с другими странами нужно строить на основании пользы для нас. И оказывать помощь небескорыстно, тратя свои, отнюдь не безграничные ресурсы, а только лишь в обмен на ресурсы других стран. Они должны покупать нашу помощь, а не получать ее бесплатно. До реализации призыва «Пролетарии всех стран соединяйтесь» еще очень далеко. Пролетарии западных, относительно благополучных стран вовсе не стремятся к соединению с пролетариями стран неблагополучных. Так зачем же нам обманывать себя? Повторяю. Наша идеология должна быть стройной и единой по всей цепи времен и ее основа — не победа коммунизма, а мощь нашего государства. Представьте, что мы призываем народ построить здание, имея лишь самое общее представление о технике строительства и не получив готового, прописанного в деталях архитектурного проекта. Каждый должен принести по кирпичу и вложить его в стену будущего здания — призываем мы. И что получиться в итоге? Груда кирпичей! Так и с коммунизмом. Нельзя построить то, о чем никто не имеет ясного представления. Цель должна быть сформулирована так — единая, могучая, неделимая Россия в ее нынешней политической форме Союза Советских Социалистических Республик. И исходя из этого постулата следует выстраивать всю нашу идеологию. И как только мы скажем народу, что именно за это сражались и страдали наши предки, и за это же должны быть готовы сражаться, а если придется, и страдать мы, то увидите, насколько воспрянет он духом и каким воистину ударным трудом он ответит.
Андропов слушал этого конопатого юнца и в его голову закрадывались странные, прежде никогда его не посещавшие мысли. Не то что бы Чубайсов сообщил ему что-то новое, прежде никому в голову не приходившее, но в его словах была твердая убежденность и железная воля человека, готового все это не только произносить, но и осуществить. Перед тем, как встретиться с директором ЛИСИ, Председатель КГБ успел ознакомиться с расшифровкой долгого, почти трехчасового разговора Рыжего с Генсеком.
К сожалению, Лёня включил глушилки, но то, что все-таки аналитикам удалось разобрать, ввергло главного чекиста СССР в оторопь. Чубайсов говорил с Брежневым о будущем, не как пифия, трактовавшая туманные пророчества Оракула, а с четким изложением событий, начиная с нынешнего 1977 года. И Генсек слушал внимательно, задавая уточняющие вопросы. А потом сквозь вой глушилок прорвались слова:
Что именно будет делать после Брежнева Чубайсов, никто из расшифровщиков не разобрал, но Андропов не сомневался в том, что понимает истинный смысл сказанного Лёней. Это было неслыханно, немыслимо, не укладывалось в голове, но если он, Юрий Владимирович Андропов, не займет по отношению к сказанному Генсеком единственно правильную позицию, все ради чего он жил и сражался, пойдет прахом. После этого ему останется только застрелиться.
Оттягивая неизбежный момент принятия решения, после которого Рыжий либо пойдет в камеру, либо… Нет-нет, об этом пока рано думать. Надо еще потянуть время. Пусть выговорится. Пусть поможет Председателю Комитета Государственной Безопасности Союза Советских Социалистических Республик принять правильное решение. Пусть скажет то, что не оставит сомнения — каким именно должно быть это решение. И тогда они расстанутся либо врагами, либо верными соратниками.
— Ну а теперь давайте, Анатолий Аркадьевич, перейдем к теме безопасности государства. После того, что я уже услышал, полагаю что и эта тема окажется небезынтересной.
— Я готов, — с прежней холодной решимостью произнес Чубайсов. — Сначала — армия. Ее необходимо укреплять, одновременно модернизируя. Отставить расхолаживающие рассуждения о том, что Третья Мировая война будет скоротечной, гарантирующей взаимное полное уничтожение. Солдат и офицеров следует готовить не к одной, а к целому ряду войн в ближайшем будущем. Причем — войн высокотехнологичных. Вторая половина нынешнего века и большая часть двадцать первого столетия и будут эпохой таких войн. Это — во-первых. Во-вторых, в армии следует искоренить дедовщину, применив самые жесткие меры к солдатам и офицерам ее допускающим, вплоть до высшей. Желание офицеров поддерживать порядок в части при помощи внеуставных отношений следует рассматривать, как работу на враждебные государства, со всеми вытекающими. Третье — следует использовать армию исключительно для обороны страны и только — на территории страны. При необходимости действовать на сопредельных территориях — использовать специально созданные для этого подразделения из высокооплачиваемых контрактников.
Вот бы Устинов послушал это, — подумал Андропов, — впрочем, похоже он это еще услышит… И не от меня.
