– Да… Ты знаешь, я уже самая счастливая девочка… Я так полюбила этот мир… это солнце… Я так благодарна людям, которые все это мне подарили… Мне кажется, что я задыхаюсь от жизни, понимаешь? У меня обострились все ощущения… Я не знаю, как объяснить… Я словно не жила семнадцать лет… а теперь поняла, что такое жизнь и увидела всю красоту этого мира. Я даже не ношу часы… мне абсолютно неинтересно, который час… Какая разница, который час? – Я смеялась и не выпускала из рук ледяной стакан с чаем.
– Ты не носишь часы, но на тебе все та же красная веревочка… Когда я тебя увидел впервые, она тоже была на тебе. Это что-то для тебя значит? – Малек рассматривал красную фенечку, которая болталась на моем запястье.
– А… Да… Раньше это не имело для меня никакого значения, а теперь имеет. Это просто красная фенечка, которую мне привезла одноклассница из Венеции… «на удачу». И я носила ее просто так, не обращала на нее внимания. Но почему-то, когда я заболела… она все-таки привлекла мое внимание… потому что почти перетерлась и оставалась только тоненькая ниточка, которая не позволяла ей порваться. Когда я это увидела, непроизвольно вспомнила один рассказ, который читала в школе, и меня заклинило. Я попросила врачей не снимать ее с меня, даже когда меня везли в операционную.
– А что за рассказ? – Он внимательно следил за каждым моим жестом и пытался понять, не обидел ли он меня.
– Не знаю точно, как правильно звучит на английском его название… «Последний лист», О. Генри. Знаешь?
– Нет, но если ты не спешишь в палату, расскажи мне. – Ему явно не хотелось выходить на жару.
– Ладно, я попробую передать тебе суть… две девочки художницы снимали в Нью-Йорке квартиру, жили вместе, дружили… Одна из них заболела пневмонией… и врачи давали ей один шанс из десяти. Этот шанс зависел от того, насколько она сама захочет выжить. Но девочка потеряла вкус к жизни… она просто лежала и часами наблюдала за тем, как холодный осенний ветер срывал последние листья с плюща, который обвивал их дом. С каждым днем листьев на дереве оставалось все меньше и меньше, и она таяла на глазах своей подруги. Тогда ее подружка в отчаянии пошла к старому художнику, который жил с ними в одном доме. Она рассказала ему о том, что ее близкий человек умирает, не хочет бороться и просто ждет, пока ветер сорвет последний листок с этого дерева… Она просила его о помощи, но старый художник отказался, потому что был слишком занят созданием своего, возможно, последнего в жизни шедевра. В эту же ночь на дереве осталось всего два листочка… Когда утром больная девочка открыла глаза, оставался всего один… Его терзал ветер, холодный дождь, но он держался, не сдавался… не хотел умирать… И ей стало стыдно. Она решила, что если даже какой-то листок борется, то она тоже должна… И выздоровела… Только тогда подруга сообщила ей страшную новость: «Художник умер… потому что заболел пневмонией… той ночью он нарисовал листок… и прикрепил его к дереву». Это был его последний шедевр… Вот такая вот история… Так и с фенечкой… Я боялась, что она перетрется и все кончится. Это была паранойя. Я даже боялась лишний раз пошевелить рукой.
Он внимательно посмотрел на меня, а потом сказал:
– Я очень рад, что встретил тебя. И я буду чаще тебя навещать, если ты пообещаешь мне одну вещь.
– Какую? – Мне было любопытно.
– Пообещай, что ты в меня не влюбишься, – он говорил абсолютно серьезно.
– Ты с ума сошел? Почему ты решил, что я могу в тебя влюбиться? Тем более, у меня есть бойфренд… или был… не знаю уже. – Я шутила и искренне не понимала, к чему он клонит.
– Просто… ты еще совсем ребенок, а я – намного старше. Тебе здесь скучно, и я боюсь, что ты можешь ко мне привыкнуть… или влюбиться… а я все-таки один из твоих врачей. И мне не нравится то, что я иду у тебя на поводу.
– Не бойся. Просто приезжай ко мне как можно чаще. Мне нравится с тобой болтать. И, по-моему, это ты в меня влюбился… уже. – Я рассмеялась.
Малек будет приезжать ко мне через день. Он подарит мне еще одну книжку про Гарри Поттера и что-то в ней напишет на своем родном языке. Он так и не разрешит мне покататься на своем байке, но через год он посадит меня за руль своего кабриолета SLK в Берлине… но он всегда будет моим врачом… даже в Берлине он будет искать для меня аптеку, потому что я не смогу ходить… натрут новые туфли.
P.S. Через семь лет я спрошу у него в Facebook: «А что ты тогда написал во второй книжке про Гарри Поттера?)» И он ответит: «Я точно не помню. Но ты можешь мне отсканировать, и я тебе переведу… А можешь не сканировать. Думаю, что я тогда написал, что ты мне очень, очень нравишься, и мне будет тебя не хватать».
Я хочу, чтобы во рту оставался
честный вкус сигарет.
Мне очень дорог твой взгляд,
Мне крайне важен твой цвет…[35]
