Сбегая из дома из-за помолвки со старым герцогом, я и предположить не могла, что встречу дрока. Теперь мне приходится скрываться от жениха, заплатившего за меня отцу, и от дрока, чтобы он случайно меня не выдал. И делать это становится всё трудней, потому что оба наступают мне на пятки.Однотомник, самостоятельная история, ХЭ.
— Лионария Вельгард, немедленно вернись! — строгий окрик отца заставил меня остановиться. — Я ещё не всё сказал.
— Ну па…
Я печально посмотрела на дверь. А ведь я была почти у цели! Но увы… Вздохнув, я постаралась принять выражение невинной овечки, обожающей своего родителя, и только после этого развернулась.
— Никаких «па», Лионария! — Мой отец сегодня был явноне в духе, что и старался всеми силами продемонстрировать. — Я и так позволял тебе сильно много.
Барон Вельгард, а по совместительству мой дражайший батюшка, недовольно хмурил брови, сопел, и я не узрела на его недовольной физиономии ни единого намёка на то, что мне удастся его разжалобить. Но я не привыкла сдаваться, а потому, обиженно надув губы, направилась к нему этакой рыжей лисой. А вдруг не устоит, и всё вернётся на круги своя: балы, никому ненужные женихи и свобода.
— Ну, па, — просящим голосом промурлыкала я. — Ну, не злись. Ты же сам его видел. Он же старый!
— Мужчина в пятьдесят семь не может быть старым, Лионария, — нравоучительно заметил отец, хотя сам был лет на пять моложе моего новоиспечённого жениха. — В этом возрасте, наоборот, мы только набираем силу. А вот ты, дочь, уже немолода. Ещё год другой, и тебя пора будет списывать со счетов. На тебя даже лысые и старые не клюнут.
— Па, но мне только двадцать пять! — возмутилась я, в корне не согласная с его оценкой. «Что значит: лысые и старые не клюнут? Да я сама с такими связываться не стану. Кому они сами нужны-то!»
— Уже двадцать пять, Лионария! Уже! — барон осмотрел меня придирчивым взглядом, словно только что заметил. И, судя по лицу, ему отчего-то совсем не понравилось то, что он узрел. — Твои сверстницы уже давно пристроены и давно нарожали кучу детей.
— Ты сам сказал почти. Почти — не значит все! — не согласилась я.
Причём я знала многих своих ровесниц, которые до сих пор не были замужем. И не все из них были непривлекательны и бедны.
— Без мужей остались только дурочки и калеки, — парировал отец, чем вверг меня в ступор на несколько секунд.
— Спасибо, па, — надулась я, хотя дуться было уже некуда. Петля вокруг затягивалась всё сильней. — Вот уж не думала, что ты обо мне такого мнения.
«Если бы я была воздушным шариком, то просто бы улетела», — вздохнула я, взирая на неуступчивого родителя. Что-то было не так, но я пока ещё не поняла что.
— Лия, — отец, наконец, изменил тон и перешёл к увещеванию моей заблудшей души, — тебе пора уже подумать не только о себе, но и о своей семье. У тебя две младшие сестры, что они должны думать, глядя на тебя.
«Что все мужики козлы», — мстительно подумала я, вспоминая своего бывшего, которого застукала с фрейлиной королевы в саду. После чего разорвала помолвку и уехала, хотя он умолял остаться и говорил, что белокурая Элизабет сама вешалась на него. Так я ему и поверила! А он, такой невинный, шарил у неё рукой под юбками. Видно, искал выключатель, чтобы отключить напавшую на него негодницу.
— Папа, но я же не против! Но Джонс оказался подлецом. Я же тебе обо всём рассказала! Не я была виновата в нашей размолвке, ты же помнишь, что я застукала его с другой!
— И что?! — искренне удивился отец. От неожиданности я уставилась на него. И это говорил человек, который жутко ревновал свою молодую жену. — Да мало ли что бывает! Может, он хотел немного развлечься перед свадьбой? Потом-то это уже не сделаешь. А ты сразу взбеленилась!
— Развлечься! — фыркнула я, возмущённая такой несправедливостью. — То есть задирать юбки, у мужчин называется развлечься? Интересно, а что тогда обсуждают в таком виде? Я забыла тебе рассказать, па, что у него при этом были расстёгнуты штаны. Я только не успела заметить, где находятся ручки невинной Элизабет.
— Лионария! — возмущённо воскликнул отец и стукнул кулаком по столу. — Как ты можешь обсуждать такие темы?
— А-а-а! — подпрыгнула я от негодования. Внутри всё пылало от праведного гнева. — То есть говорить нельзя, а делать можно? Так, что ли, получается? Ты тоже так делаешь?!
— Лионария, прекрати!
Лицо отца пошло пятнами, и я поняла, что слегка перегнула палку. Надо было срочно исправлять ситуацию.
— Ну, папочка, прости. Я расстроена нашей размолвкой, и потому так себя веду.
— Вот выйдешь замуж и забудешь про своего Джонса, — заметил отец.
— Как же я смогу забыть Джонса, па, если ты предлагаешь жениха, которому так много лет, — взялась канючить я, надеясь, что сердце родителя не выдержит моих завываний, и он отправит меня восвояси.
— Раз уж ты такая просвещённая, то должна знать, что в постели не видно, сколько мужу лет, — нравоучительно заявил барон Вельгард. — У мужчины не это главное достоинство.
— Подозреваю, что с главным достоинством предлагаемого тобой жениха всё ещё хуже, чем с лицом, — не удержавшись, выдала я.
— Лионария, девицы не могут рассуждать о таком! Это не позволительно, в конце концов.
