Попасть в салон и в большой дом мог кто угодно и когда угодно. В центре друг другу доверяли. Может, потому, что поселок стоял в стороне от транспортных магистралей, многие, уходя на работу, ключ поворачивали и оставляли в замочной скважине. Другие засовывали в такие места, что захоти кто пробраться в дом — мигом найдет.
Лишь ключи от фотолаборатории Витольд носил в кармане или прятал в известном ему одному тайнике.
Может, механизатор иногда забывал запереть дверь своего закутка. Может, в лабораторию проникли с отмычкой. Об этом можно было только гадать — улик никаких не осталось. Не исключено, что злоумышленники искали что-то совсем другое, а на семейные секреты напали случайно. В лаборатории висело несколько пленок, в том числе и Сандра.
Неизвестные напечатали гору снимков и разослали по всей республике. Изображения сопровождала напечатанная на машинке анонимка:
«Нас не интересует, кому председательница колхоза Сандра Гирне позирует и когда она позирует. Мы только обратили внимание на скатерть, которая у нее вместо фона. Она на ней разлеглась, а потом этой тканью будут накрывать стол президиума, сажать за него уважаемых людей.
Разве так пристало вести себя председательнице колхоза?»
Ко дню научно-практической конференции все адресаты анонимку уже получили.
Руководители районных учреждений не знали, что делать. Обращать внимание, не обращать? В район позвонил замминистра. Начал с кормов. Потом как бы невзначай спросил, как работает Сандра Гирне.
Если звонит заместитель, можно не сомневаться: снимок на столе у самого министра.
Знать бы: как они в Риге относятся к этому и куда девать фотографию?
Разорвать, а клочки — в корзину? Спрятать куда-нибудь подальше? Но куда? В письменный стол, в папки с официальными бумагами? Дома? Только этого еще не хватало! Сделать вид, что ничего не произошло?
Районные руководители, встречаясь друг с другом, вскоре смекнули, что думают об одном и том же. Разговор начали издалека. Точь-в-точь замминистра. Пока не дошли до Сандры.
В колхозе событие обсуждали куда откровенней. Отправитель или отправительница дело свое знали: адресовали анонимки недоброжелателям председательницы. А те! Боже ты мой, такая удача в руки!
В районе выжидали, но до каких пор можно тянуть! Письмо как-никак. Не синичка — в окно влетела и вылетела.
Документ. Неважно, что анонимный. Главное — зарегистрирован.
Все знают председательницу. Все убеждены — организатор, каких поискать.
Да, но чем занимается!
— Криминала в этом нет.
— Разве серьезный руководитель станет раздеваться догола и фотографироваться?
— Может, собственный муж фотографировал.
— Собственный, не собственный, какая разница. Письма-то ходят по рукам. Что люди подумают?
— Да, если бы не эта скатерть…
В кабинетах судили-рядили, веселились и сочувствовали, а найти выход из положения не могли.
Сколько бы ни толковали, все разговоры упирались в скатерть.
А Сандре в тот вечер и в голову не могло прийти, что зеленой драпировкой накроют стол президиума. Витольд расстелил ткань, собрал в складки. Ему нужен был волнистый фон, чтобы скрыть недостатки натуры. На гладком заметен каждый бугорок, каждая морщинка, а Сандре уже под сорок.
Витольд не помнил, просил он скатерть или так взял. В Доме культуры он был свой человек. Приходил, уходил — когда хотел. Не как муж председательницы, а фотолюбитель: то заменит снимки на доске информации, то оформит стенд.
Скатерть попалась ему на глаза, понравилась, возникла идея. Взял ее, принес домой и расстелил для съемок.
В кабинетах тем временем согласовывали точки зрения. Как же все-таки быть? Представим на минутку, что Витольд предложил свои работы для официальной выставки и снимки обнаженной Сандры появились с надписью — «акт»?
Что произошло бы?
А кто знает… Может, ничего. А может, скандал — раньше, дескать, голых руководительниц публике не показывали.
В колхозе сплетничали. В учреждениях обменивались мнениями.
Ходи Сандра с поднятой головой, может, ей и не предложили бы сменить работу. Но в ней что-то сломалось. Она поговорила с мужем, посоветовалась. Тот был не против уехать.
— Неужто в другом месте не приживемся? Мне-то что? Борозда везде одинакова. Длинна ли, коротка ли — все равно весь-день к ней привязан.
Районные руководители охотно согласились. Проявили деликатность, ни словом не обмолвились об анонимках. Будто и не было их.
Незадолго до ее прихода кто-то в кабинете начал было:
— Надо, в конце концов, выяснить, кто там по чужим спальням шарит!
— А что это даст? Фотографии-то по всему свету разосланы. Пленка у них, пройдет время — опять напомнят.
— Да, не было бы этой скатерти…
Гирнисы переехали в другой район республики.
