Можно было и без этого записать все, как положено. Есть данные прошлых лет, можно сравнить их и вычислить предстоящий год. Можно даже вычертить кривую пятилетки. Но надо было заполнить стенд в хлеву. Разукрашенную доску, на которой гвоздиками прибивали разные хозяйственные документы. На ней не хватало самого главного — обязательств Валентины.
Когда свинарку хвалили в районе и выше, когда приезжали гости, то и дело слышно было:
— Какие обязательства?
Валентина в ответ хмуро бурчала:
— Прибегут поросята, привяжем к загородкам, вот и все обязательства.
Она не могла взять в толк, как можно наперед заносить в бумаги поросят, которые еще не родились. С коровами проще — один теленок в год, и твой долг его выходить. Народятся два — еще лучше. Только это редкость. А сколькими детенышами опоросится свинья, неизвестно. Говорят, бывало в помете двадцать четыре поросенка. Вот и заяви после этого — у моих будет десять. А если двенадцать?
Словом, обязательств в хлеву Валентины никто сроду не видал. Лишь в колхозной конторе на стенде сводной информации можно было прочесть, сколько она вырастила в прошлом году, сколько предполагает вырастить в этом. Но она туда не ходила и о существовании подобных сведений не подозревала. Зато в ее хлеву внимание привлекал уголок с надписью «Приплод». Под ней острием наружу торчали гвоздики, а на них — кусочки картона с цифрами. Это были рекордные пометы в текущем году, в прошлом и позапрошлом. А также — самые низкие. Ознакомившись с ними, легко можно было вычислить все необходимое. Кусочки картона приковывали внимание, цифры вовлекали в расчеты. Никто уже не спрашивал, почему не видно документа, скрепленного подписью выдающегося свиновода. Каждый сам подсчитывал, задавал вопросы. Валентина охотно объясняла, не забывая упомянуть и о Чаммите и Нюке. Умные люди понимали. Какие еще обязательства, когда Валентина и так не расстается со своими питомцами. Поэтому когда речь зашла о том, что хорошо бы купить Валентине цветной телевизор, никто не возражал. Проголосовали «за» даже те, кому не нравился ее ершистый нрав. Их хвалили, им платили премии. И если хорошенько подумать, то лишь потому, что оберегала поросячью колыбель и запускала конвейер Валентина.
Поначалу она отбивалась:
— Мне достаточно и трещотки в кармане.
Она не притворялась. По ее мнению, цветной телевизор должен стоять в квартире, обставленной дорогой мебелью и коврами. В такой, как у Аустриса и Виолетты. У них, правда, был только черно-белый, но не в этом суть.
После юбилея иногда и сын с невесткой забегали в хлев посмотреть какую-нибудь передачу. Долго ли на машине? Валентина, улучив минутку, подсаживалась к ним, чтобы уважить подарок и побыть вместе со всеми. Постепенно экран стал притягивать. Почти как иного выпивоху рюмка.
Она не задавалась вопросом, как чувствует себя человек, которого после долгих лет, проведенных в заключении, вдруг выпустили на свободу. Валентина увидела, как живут люди за стенами свинарника. Собственно, она это знала по радиопередачам. Теперь рассмотрела во всем многообразии красок и так близко, что казалось — можно дотронуться рукой.
Она и раньше не могла понять, куда ее молодые торопятся. Что хотят поймать. Сама она признавала лишь деловые походы и деловые поездки. Поэтому была благодарна, когда единственный сын приглашал:
— Поехали, мать, в магазин.
То были короткие передышки. Радостные мгновения, которых хватало лишь на то, чтобы выбрать самые необходимые вещи. Ей не надо было ничего. На что тратить деньги, решали сын с невесткой. Валентина для детей не скупилась. Пусть строятся, покупают машину, пусть обставляют комнаты полированной мебелью. В конце концов — пусть носятся по белу свету, раз уж неймется им увидеть все страны. Она сглотнула горький комок — глупо, однако, уплывают денежки. Но сын есть сын, да и невестка — грех жаловаться. Ладно уж, хотят бегать — на здоровье, появятся детишки, придется дома сидеть.
Экран манил красками, но забот тем временем прибавилось. Часть фермы решили переустроить. Станки поделили пополам: где была одна загородка, стало две. Чтобы под одной крышей и на тех же квадратных метрах разместить побольше свиноматок. Много ли поросятам надо? Лежат себе под лампами, да и только.
Валентина не привыкла работать в такой тесноте. Она чувствовала, что больше не охватывает взглядом всех подопечных, не поспевает вовремя на помощь ко всем вяленьким и слабеньким. Хотелось упасть в просиженное кресло, опустить руки и просто глазеть на экран. Но хлев хрюкал и визжал. И, превозмогая усталость, Валентина вставала и шла.
Время от времени забегала Ксения. Полюбуется яркими красками и еще успеет второпях изложить новости:
— Специалисты высчитали, что просторные станки — расточительство. Хлев сухой, воздух чистый, можно запихнуть вдвое больше. На следующей неделе жди строителей.
— Из животноводов еще кого-нибудь пришлют?
