Взором он по привычке цепляется за спутанные золотые волосы, едва не задыхаясь от ужаса, но спустя мгновение приходит в себя, с облегчением вспоминая, что Леголаса здесь нет. Его сын, хвала Эру, теперь где-то ужасающе далеко и он может лишь лелеять надежды на то, что когда-нибудь его неугомонное дитя домой возвратится. Живым, как Трандуил смеет мечтать.
Он тихо выдыхает, отворачиваясь, и медленно бредет дальше, не разбирая дороги. Непривычно огромное солнце застывает у самой кромки чернильной линии горизонта в кроваво-алом ореоле хмурых небес, подернутых морщинами черных туч. «Этот проклятый день, казавшийся поначалу бесконечно долгим, чудится, наконец подходит к концу», — отрешенно думает Трандуил, чуть морщась от укола боли в висках.
В пальцах он рассеянно крутит витой королевский венец, по старой привычке любуясь диковинной игрой багряных лучей Анара в острых гранях опалов, красными звездами рассыпавшихся в золотых глубинах самоцветов. А после, будто вдруг решив для себя нечто невероятно важное, ломает корону пополам, со всей силы отшвыривая в сторону.
Трандуил хрипло втягивает воздух, опуская плечи. Отчего-то кажется внезапно, будто груз тысячелетий, все это время придавливавший его все ниже к земле, вдруг исчезает разом, как пропадают и раскаленные тиски в груди, не позволяющие и вдоха свободного сделать. Словно что-то теперь внезапно переменилось, меняя и его собственную судьбу.
Будто бы мир отчего-то стал невероятно проще, лучше, свободнее, вот только… отчего? Это Трандуилу понять не удается, сколько он ни пытается.
Невдалеке он видит высокую фигурку эльфа в изломанных доспехах, и сердце на миг пропускает один удар. Один из его народа, плевать кто, это последнее, что Трандуила волновало сейчас, был жив. И Валар милосердные, это было то единственное, что он жаждал больше всего на свете. Пускай лишь один, пускай абсолютно незнакомый, но до странности родной, бесконечно дорогой в этот миг, выживший.
Он бежит, напрочь забыв о порядках и правилах, путаясь в собственных ногах, просто бежит, мечтая лишь об одном: увидеть, коснуться, слыша громкое биение чужого сердца.
Лицо у незнакомца все в крови перепачкано, но Трандуил застывает, просто глядя в невозможно живые, яркие глаза и никак не может насмотреться. Едва ли в жизни хоть когда-нибудь он видел что еще более прекрасное. Он не помнит, не видит ни цвета тех глаз, ни эмоций в них, не видит ровным счетом ничего, кроме того невыносимо яркого света жизни. Это красиво, красиво до безумия.
— Мы победили, милорд, — тихо прошептал эльф перед ним, удивленно, словно и сам до конца не верит своим словам, глядя на него широко распахнутыми глазами. — Война закончилась…
Трандуил замирает. Война закончилась. Теперь уж, чудится, будто бы навсегда. Он слабо улыбнулся, закрывая лицо руками. Пока что не знает он точно, что именно испытывает, не в силах до конца поверить в истинность происходящего, но отчего-то кажется вдруг, что это и неважно вовсе. Пролетела мысль, что теперь, быть может, все наконец будет хорошо.
Трандуил рассмеялся.