- Я, пожалуй, за. Но только не на три перемены блюд, а перекусим по быстрому - и за работу. Если на яблоке остались отпечатки пальцев неиз вестного дарителя, было бы хорошо всё про него выяснить.
- Эх, Никитушка, сокол ты наш ясный, - спо ро накрывая на стол, запричитала Яга. - Это ж сколько твержу: дались тебе энти отпечатки паль цев? Что мы с ними делать будем? Как в доказате льную базу приобщать? Не верит у нас Горох в твою дактилоскопию...
- Не верит, - кивнул я. - Но за ней будущее. С прогрессом не поспоришь.
- Ну ясно, куда уж нам с сермяжным рылом супротив прогрессу-то...
Бабка даже не спорила со мной, так, слегка вор чала, по-стариковски. На самом деле в её-то годы сохранить физическую форму, здравый ум, при родную интуицию и искреннюю любовь ко всему нашему отделению... Это дорогого стоило! Я ценил её помощь превыше любой другой, и она это знала.
Мой обед ограничился прозрачной куриной лап шой и половинкой кулебяки. Сама бабка скромно сгрызла сухарик с бледным чаем и больше ничего себе не позволила.
Пока я прихлёбывал вкусное и полезное лекар ство из большой миски, предатель Васька быстре нько освободил большую часть стола и Баба-яга приступила к экспертизе. По-здешнему к баналь ному колдовству...
- Ой ты, яблочко наливное, весёлое, разбитное! С какой яблоньки скользнуло, во чьи рученьки нырнуло? Кто тебя в ладонях держал, над тобой пе регаром дышал? Как на море-окияне, как на остро ве Буяне да камне Алатырь лежит старая псал тирь, кто её читает - всё на свете знает. Вот и я тебя спрошу, на краешке положу, да ты и не па дай - ответом порадуй!
Это то, что я успел записать себе в блокнот. Ред кий случай, кстати. Обычно моя домохозяйка бор мочет что-то полунеразборчивое себе под нос, абсо лютно не задаваясь вопросом о том, что стихотвор-но-фольклорное творчество надо собирать по кру пицам, беречь и лелеять.
Так в своё время говорила моя потерянная неве ста. И хоть воспоминания о ней уже почти не рани ли моё сердце, но в памяти ещё жили наши разго воры, телефонные звонки, редкие встречи. Остань ся я там, в современной Москве, всё могло бы быть иначе, мы могли бы...
- Никитка, ты о чём призадумался-то? - стро го вернула меня к реальности Яга. - Куды рот раз зявил? Ворон во время экспертизного чародейства ловить? Пиши давай!
Я нервно сглотнул и вновь схватился за каран даш. А ядовитое яблоко повисло над краем стола, словно на невидимой ниточке, и вертелось, как уж на сковороде, вереща препротивнейшим голоском:
- Ничего не знаю, не виноватое я, меня подста вили! Нет у вас таких прав, чтоб задержанных пыт кам подвергать!
- А разве мы его пытаем? - удивился я.
- Нет, что ты, соколик, - искренне возмути лась бабка. - Тока собираемся...
- В смысле? - Я оторвался от блокнота.
- Да щас его на тёрке натру, с ржаной мукой смешаю, шариков налеплю да и разбросаю по уг лам в сарае, крыс травить.
- Не посмеете! Я, может, иностранно подданный фрукт, у вас из-за меня международный скан дал будет!
- Вася, тёрку подай.
На арену медленно и торжественно, словно па лач на церемонии обезглавливания какого-нибудь английского короля, вышел бабкин кот, держа на вытянутых лапках обыкновенную кухонную тёрку.
Яблоко мигом сменило тон.
- Росло на ветке, в церковном саду отца Папуасия, деревня Хмелёвка, что под Охлобыстинкой, три версты не доезжая до Опупеловки, - зачастил наглый фрукт, не дожидаясь наших вопросов. - Сорвано и продано на базаре в Лукошкине вместе с пятью сородичами. Против собственной воли под вержено иглоукалыванию с ядовитым насыщени ем. Сверху всё из себя расчудесное, тока укуси, а на деле всё нутро гнилое, и гибну само от яда злодей ского, как лютик под пятой орды шамаханской!
- Без поэзии можно? - поправил я. - Уточни те, кто именно вас купил? Кто начинил вас ядом и было ли дано вам какое-то конкретно-опре делённое задание по причинению максимального вреда сотруднику милиции, находящемуся при ис полнении?
- Я только половину поняло, - после секунд ного размышления решилось яблоко. - Чтоб мне сухофруктом в компот попасть, огрызком кля нусь, что ничего личного супротив милиции не имею! А зачем меня дураку-юродивому в руки су нули, тем паче не ведаю. Нас не по его душу ядом накачивали...
- А по чью? - грозно фыркнула бабка. - Уж не курочки ли мои бедные твоему хозяину бессовестному где дорогу перешли, зёрнышко отняли, в тощий зад клюнули...
- Какие курочки? - на миг запнулось ябло ко. - Чё-то я не в теме совсем...
- Хохлаточка, Марфочка, Репка, Соплюшка, Кокетница, Поганка, Софочка...
- Э-э! Бабушка, как вас там, вы что думаете, что, если вы их по именам назовёте, я их в лицо вспомню?! - упёрся болтливый фрукт. - Говорю же вам, ни о каких курах знать ничего не знаю! Нас вон на постояльца твоего фартового готовили. До стал он тут кое-кого...
- И кого же?
