Мои добропорядочные соседи уже спали, так что переадресовать им любопытную посылку не составило бы труда, но что если кто-то из них что-то видел, а то и сам распорядился так младенцами? Респектабельная публика самая опасная и ненадёжная, если как следует разобраться.
Я вздохнул пару раз разгоняя по несчастной атмосфере пары сваша, а потом поднялся, оттащил инкубатор в сторону и приложил ладошку к входной двери. Она услужливо открылась. У ящика имелись две удобные ручки, потому сунув жетон в карман, я ухватился за них и переступил родной порог в качестве опекуна двух малолетних сирот. Собственноручно втащив в свой дом, я фактически их признал. Хмель, должно быть, выветрился из башки не полностью. Ну да в суде это, если что, меня не оправдает.
Совершив вышеописанный безрассудный поступок, я начал размышлять о том, что мне предпринять дальше. Хотя я очень сильный и заносить ящик старался аккуратно, но совсем без тряски не обошлось, однако дети не проснулись, продолжали сопеть носами в своём гнёздышке. Не иначе кто-то озаботился усыпить их, чтобы крики не привлекли внимания посторонних. Неизвестное лицо или лица очень старались устроить всё так, чтобы малолетние кузены перепали именно мне.
Ладно, вряд ли небольшая доза снотворного так уж повредит мелюзге, но рано или поздно лекарство прекратит действовать и что тогда? Вопли начнут тиранить мой нежный слух, а то ещё и разбудят ненароком давно спящую совесть. В доме воцарится ад, а оно мне надо? Как поступить дальше, я не имел ни малейшего понятия, но подозревал: поставить в углу блюдечко с молоком и верить, что мои подопечные сами научатся из него лакать, было, пожалуй, самонадеянно. Мне срочно требовалась помощь, но где раздобыть её, я не знал. Люди ночью спят, а вампиры вряд ли достаточно компетентны в вопросах воспитания человеческих детёнышей.
Дома я у себя не терплю посторонних, потому вся прислуга живёт на стороне и приходит лишь по мере надобности, но ребятам требуется надзор, а сам я с этим точно не справлюсь. Значит, нужна нянька.
Я поглядел на часы, потом на детей. Предпринять что-то надлежало раньше, чем они проснутся, потому что как только откроются их глаза, а главное рты, я совершенно растеряюсь. Дети же всё время орут. Нанять человека в такое время немыслимо, зато можно купить — это я знал точно. Обернувшись последний раз на своё нечаянное приобретение, я выскочил из дома и вызвал автоматическое такси.
Рынок работал круглосуточно, чтобы всякий владелец имел возможность посетить его в удобное для него время. Чуть ли не единственное место в нашем городе, куда всегда можно пойти, хотя я на них прежде и не захаживал. Рабы мне не требовались, добровольно вешать себе на шею ещё и этот хомут никак не тянуло. Наёмное лицо легко уволить, избавиться от раба сложнее. Конечно, его нетрудно перепродать, пусть и с убытком, но ведь примешься потом размышлять: а хорошо ли с ним обращаются у другого хозяина и не горюет ли он об утраченном счастье?
Да, вот такой я сентиментальный идиот и ничего не могу с собой поделать. Кто-то об этом знал, или хотя бы догадывался, потому и подкинул ребят на одно конкретное крыльцо. Лежи они просто в корзине, я бы поверил, что это закуска к завтраку, но о них попеклись с усердием, значит, предполагали, что останутся живы.
На невольничьем рынке царила почти неприличная для этого часа суета и я влился в неё с долей смущения. Всё же я помнил времена всеобщей свободы и братства. Вампиров тогда, правда, травили и подвергали гонениям, но стоило ли наше сегодняшнее благополучие попутного расцвета человеческого коварства?
Рабство узаконили лет сто назад, тщательно прописав законы. Человек и сам мог себя продать, чтобы расплатиться с долгами или обеспечить семью. Родители нередко сбывали с рук лишних детей. Этих чаще всего скупали различные школы, чтобы взрастить ребят для тех или иных потребностей, а потом вывести на помост и получить прибыль.
То крыло здания, где торговали элитой, я миновал не задерживаясь. Меня интересовало что попроще. Загляделся было на миловидную девушку, но подойти не рискнул. Если Миранда увидит у меня в доме привлекательное создание женского пола, немедленно решит, что я завёл любовницу и не светит мне тогда благоволение той, чью благосклонность я время от времени пытался завоевать. Купить пожилую и страшненькую рабыню? Примется ворчать, и не факт, что пребывание под моим кровом особы почтенного возраста сойдёт с рук. Миранда и без того вела себя капризно и неприступно, все мои долговременные ухаживания грозили пойти прахом, стоило разок свалять дурака.
Я вздохнул и перешёл в крыло, где торговали мужчинами. Молодой парень не подойдёт, сам ещё дитя, что он смыслит в других детях, старик примется досаждать ворчанием, значит, следует присмотреться к людям зрелым, успевшим приобрести какой-никакой опыт семейной жизни, но ещё не достигшим порога дряхлости.
