Велев проводить человека в мою личную каюту, я сам успел туда первым, взглянул жадно в сторону ванной комнаты, но решил покончить вначале с текущими грязными делами, а потом уже отмываться перед помойкой, в которую ввергал добрый мальчик Виктор.
Борис не заставил себя ждать. Я полагал, что он набросится на меня с порога и прикидывал, стоит ли сообщить ему заранее, что он имеет дело с Его Величеством Джерри Первым, но решил не заморачиваться. Борис меня и адмиралом-то не называл, что, вполне возможно, было оправдано по отношению к индивидууму, которому он, пьяному вхлам, помогал подниматься по лестнице и добираться до постели.
— Джеральд, Мышь нам ничего не рассказывает!
Я неподдельно восхитился. То есть, он всерьез полагает, что девчонка допрос выдержала, а я вот так возьму и расколюсь? Ну если он искал дурака, то определённо не нашёл.
— Боря, всё уже позади, — попытался я его успокоить.
— Всё только начинается! — возразил он. — Ты выручил нас, и это хорошо, но ты, по сути, отнял у нас дочь. Она уже готова соблюдать верность тебе и никому другому.
Я промолчал. Что да то да, я умею находить нужных людей и пришивать их судьбы к мундиру долга золочёными позументами мотиваций. Виктор мигом разглядел, что может запрячь меня в работу и не загнать на первой же прямой.
— Джеральд, ты впутал ребёнка в слишком взрослое дело, мы всячески старались вырастить дочь нормальным человеком, а ты разбудил дремлющего в ней монстра.
Я спросил:
— Боря, а кто ты по профессии? Кем-то же работал до того, как Долиш пустил твоё достояние по ветру?
Он замер, словно споткнулся на бегу, но что-то я задел в нём этим вопросом, потому что агрессии в голосе убыло, а добавилось усталости. Он ответил уже спокойно, сбавив взятый поначалу сердитый тон:
— Я учитель. Мы с Грейс содержали небольшую частную школу.
Нечто такое я примерно и предполагал. Знакомые, как видно, отметил интонации.
— Теперь понятно, почему ты такой зануда!
Он моего легкомыслия не принял, упрямо набычился, вновь готовясь отстаивать то, что считал правильным, но моя мысль тоже не зря сквозила в голове по лихим виражам извилин. Не на шутку ушибленный приступом королевской мудрости я тут же принялся просчитывать варианты.
— Послушай, Боря, сядь и не кипятись. Не переживай о Мыши, она взрослее нас обоих и справится там, где мы спасуем. Чем дольше ты таишь шило в мешке, тем больше на ткани прорех. Пытаясь воспитать свою дочь нормальным ребёнком, ты лишаешь её справедливого будущего, потому что признаваемое правилом сейчас уже в ближайшие годы перекочует в разряд ошибки.
— Джеральд, это моя дочь и мне решать, что для неё хорошо и что плохо, пока она не станет взрослой. У тебя есть свои дети, если, конечно, ты не пролетел с усыновлением.
— А вот это было грубо и в корне неправильно. Во-первых, мальчика я себе выцарапал, хотя девочку пришлось отдать родной матери, а во-вторых, твоя дочь вписана в мою судовую роль, так что ответственность за неё несём мы оба.
Он смотрел на меня уже не воинственно, скорее устало, и я подумал: хороший же человек, только потерялся в обстоятельствах, натерпелся страха и пытается в минутном ослеплении лишить своё чадо таланта, чтобы уберечь его жизнь. Это бывает, это пройдёт, нам всем надо немного опомниться и начать не с нуля так с того, на чём остановились.
— Знаешь, Боря, я уже всем с этим надоел и себе первому, но повторю ещё раз, что намерен на свои средства организовать школу для детей, чьи способности мешают им освоиться в нашем мире. Эти маленькие ещё проводники в будущее — самое ценное наше достояние. Я найду людей, что выпростают их таланты из неверия и робости, внушённой обществом, но мне понадобятся и здравомыслящие педагоги, готовые привить подопечным навыки обычных людей. Пойдёте вместе с Грейс работать в это заведение? Мышь сможет нормально учиться, а заодно станет вашим консультантом.
Сразу он не согласился, но я знал, что уломаю. Семья получит приют и покой, сможет честно разобраться, как всем троим жить дальше. Прагматичная Грейс поможет осуществить эти планы, и дело понемногу двинется.
Я улыбнулся: ещё не вступил в должность, а проекты по преобразованию планеты уже теснились в сознании. Здорово меня зацепило, да и правильно: не следовало долгие годы прозябать в тиши — не моё это было занятие.
Выгнав Бориса, я запер дверь, снял с себя всю одежду и наконец-то нырнул в горячую воду. Зажмурился, застонал от удовольствия. Среди бед и забот не следовало забывать себя, всегда помнить о главном. Как ты к переменам, так и они к тебе. Вампиру проще человека закоснеть в прошлом, бороться с собственной инерцией приходится на всём протяжении лет. В этой гонке выживают те, кто готов смотреть на шаг вперёд, даже если и не умеет предвидеть.
