Нет, фокусы он показывал чудесные. Сложенные особым образом листы бумаги превращались в его руках в настоящих бабочек и голубей, картинки на игральных картах оживали, а заколдованный Кальвин воспарял в воздух словно и впрямь взаправду. Но, во-первых, рыжий был слишком красив, во-вторых, Джилл покраснела от его комплиментов целых четыре раза за вечер, а в-третьих… в третьих Стив заметил, что руки выше запястий у него сплошь испещрены уродливыми шрамами, похожими на плохо зажившие порезы и ожоги. И такие же шрамы были видны под вырезом рубашки…
Стиву как-то не верилось, что хороший парень может получить столько шрамов.
Рыжий долго терпел его испытующе-мрачные взгляды, а потом, улучив момент, подошёл и шепнул на ухо, окутывая запахами пороха, чабреца и опасности:
– Я знаю, о чём вы думаете. Но, честное слово, я с этим завязал.
– С чем? – пристыженно спросил Стив, думая, какая из неподобающих мыслей могла отразиться у него на лице.
– С убийствами, – без улыбки ответил рыжий и подмигнул. – Я теперь самый обычный волшебник.
Глаза у него были синие-синие – и лукавые.
– Эй, Клэр, хватит пугать хозяина дома! – Кальвин в шутку растрепал волосы приятеля, обнял его и тайком что-то шепнул ему, встав на цыпочки. Взгляд у рыжего стал мечтательным. – Покажи лучше свой коронный!
– С огромным удовольствием.
И не успел Стив толком испугаться, как рыжий Клэр выдернул из икебаны на комоде сухую розу, взмахнул ей, повёл рукой…
И роза расцвела.
– Мэм, это для вас, – галантно поклонился он Джилл, поцеловал ей руку и вручил цветок.
Джилл застенчиво покраснела в пятый раз за вечер и задержала пальцы рыжего в своей ладони чуть дольше, чем позволяли приличия.
После этого Стивен, конечно, не выдержал, страшно разгневался и разогнал всех спать, тем более что полночь большие часы отзвонили уже давным-давно. Наутро он собирался извиниться, но странная парочка исчезла. Потом, много позже, кто-то видел их на вокзале, кто-то – почти месяц спустя в другом городе, где они показывали умопомрачительные фокусы на главной площади.
Роза простояла в вазе до самого Самайна, медленно роняя огненно-рыжие лепестки, а затем пустила корни.
Джилл посадила её в саду.
END
