– Хорошо, так мы перекроем возможные пути выхода диверсантов с грузом из леса, – проговорил Попов. – Блокировать их мы успеем и со стороны железнодорожных веток, идущих на Воронеж и Куйбышев, и от шоссейных дорог, тянущихся в западном и южном направлениях. Не думаю, что это самые важные направления, но предусмотреть надо все варианты.
– У меня к вам еще одна просьба есть, вернее сказать, предложение, – сказал капитану Соколов, когда тот уже подошел к двери.
– У тебя есть еще какая-то идея? – пряча карту в планшет, спросил Попов.
– Через ваше управление быстрее получится согласовать. Точнее, делать этого вообще не надо будет. Позвоните на сто восьмидесятый завод, пусть выпустят оттуда мой «Зверобой» с механиком-водителем Бабенко.
– Он-то тебе зачем? – с усмешкой полюбопытствовал капитан. – Думаешь, диверсанты тоже танки где-то достанут, на них на прорыв пойдут?
– Важна проходимость машины, – проговорил Алексей. – Гусеницы нам нужны будут, если удастся блокировать диверсантов где-то в лесу, за городом.
– Ладно, ты опять прав, танкист, – сказал Попов. – Кстати, я тебе там рацию привез. Будь постоянно на связи.
С десятью бойцами истребительного батальона Попов отправился прочесывать подходы к нефтехранилищам, находящимся у поселка Увек. Вторую группу с коротковолновой рацией Соколов под началом Мельникова отправил на дороги, ведущие с запада на окраину Сталинского района. Здесь диверсанты могли приблизиться к нефтеперерабатывающему, подшипниковому и химическому заводам. Шестерых бойцов лейтенант оставил при себе.
«Зверобой» стоял под деревьями, в километре от подшипникового завода. Соколов подъехал туда на полуторке вместе со своими бойцами и не сразу заметил под березами танк, припорошенный снегом. Экипаж успел даже немного замести следы гусениц.
От дерева отделился Коля Бочкин с «ППШ» в руках, заулыбался, увидев командира, и доложил:
– Товарищ лейтенант, по вашему приказанию «Зверобой» прибыл с неполным экипажем. Ждем указаний.
Алексей приказал бойцам истребительного батальона оставаться в машине, подошел к танку.
– Как машина? Заправили вас? – спросил он, пожимая руки Бабенко и Логунову.
– Машина в порядке, – ответил Логунов, поправляя на плече ремень автомата. – Вот, вооружили нас в комендатуре как пехоту. По два диска патронов на брата выдали. Только непонятно, зачем нам танк, если он без снарядов и даже из пулемета стрелять нечем?
– Что случилось, Василий Иванович? – Соколов внимательно посмотрел на командира танка. – Дома неладно? Письмо нехорошее получил?
– Что? – Старшина удивленно посмотрел на командира, потом опустил голову и вздохнул. – Не пишет просто. Может, другого нашла там?
– Не идет тебе, Василий Иванович, быть ворчуном и брюзгой. Я тебя всегда знал таким же стальным, как и наш «Зверобой». Что за хандра?
– Виноват, товарищ лейтенант! – спохватился Логунов. – Нашло просто что-то. Это от безделья, не иначе! На фронте о таких делах думать некогда, а мы в тылу застряли.
– Мы не застряли! – строго сказал Соколов. – Просто у нас появилась возможность подождать выздоровления Омаева. Мы временно прикомандированы к комендатуре города. Выпишут Руслана, и с первой же маршевой ротой в эшелон и на фронт. А пока мы здесь без дела сидеть не можем. У нас боевой приказ! Мы обязаны его выполнить. У нас для этого есть не только гусеницы и автоматы, но и головы. Они для чего нужны?
– Алексей Иванович! – Из переднего люка показалась голова Бабенко. – Товарищ лейтенант, вас вызывают.
Соколов подошел, взял из рук механика-водителя шлемофон, приложил к уху головной телефон и сказал:
– «Зверобой» на связи!
– Лейтенант, – послышался голос Попова. – Помнишь сбитый самолет и экипаж, который твои ребята взяли? Не все нам пленные летчики сказали в тот день. Поднажали мы на них немного, вот они и разговорились. Потом на место падения их бомбардировщика ездили наши оперативники. Пилоты готовили к сбросу контейнеры, предназначенные для диверсантов, действующих в нашем тылу. Координаты на их карте совпадают с реальной местностью. Мы не сразу обратили на это внимание. Там отметки не сделаны карандашом, а наколоты иголкой.
– Первый сброс не удался, поэтому, прикрываясь бомбежкой, они сделали второй, успешный? Черт, так вот почему летчики так старались, чтобы их парашюты отнесло именно в те места, к оврагу, а потом отстреливались. Они надеялись соединиться со своими агентами, думали, что те их спрячут, спасут. Значит, диверсанты находились в месте сброса контейнеров! – Соколов отключился и торопливо полез в планшет за картой.
Танкисты удивленно смотрели на командира.
Лейтенант расстелил карту на броне и стал рассматривать ее, водя пальцами по бумаге и покусывая губу.
– Вот что, ребята, – наконец заговорил он, не отрывая глаз от карты. – Дело плохо. Кажется, мы все проворонили хорошо продуманную операцию немецкой разведки.
– Мы ведь диверсантов ловим, да? Я правильно понял? – осведомился Логунов. – Они к заводам идут? Большая группа?
