Соколов снова стал смотреть вперед. Теперь он вытащил из люка свой автомат, держал его в правой руке, а левой, покалеченной, кое-как ухватился за крышку люка. Мотало его на неровностях почвы так, что лейтенант несколько раз ударился лбом о край люка.
По его команде Бабенко сбавил ход, и бойцы спрыгнули с танка. Теперь вперед!
Рядом из люка показалась голова Логунова. Увидев, что наводчик не отсоединил кабель ТПУ, Соколов обрадовался. Так легче разговаривать, не придется кричать.
– Все, Василий Иванович, теперь два автомата – все наше оружие, – сказал он.
– Дожили! – с улыбкой проворчал Логунов, снимая автомат с предохранителя.
– Но они-то этого не знают, – добавил Алексей. – Для них мы танк, а он очень страшен.
– Это точно, – сказал наводчик. – Некуда им, гадам, теперь деваться!
«Зверобой» шел к насыпи под тупым углом. Соколов начал сомневаться в том, что Бабенко сможет с ходу взобраться наверх, но тут увидел дорогу и переезд через полотно. Механику-водителю снизу нельзя было все это рассмотреть.
– Бабенко, направо, вдоль полотна. Там дорога, переезд. На всю железку жми, дорогой ты мой!
Мотовоз несся по полотну, не сбавляя скорости. Трудно было предположить, видят ли танк люди, сидящие в нем, понимают они всю опасность своего положения или полагают, что боевая машина идет параллельно железной дороге по своим делам.
Через несколько минут «Зверобой» выскочил на дорогу, одолел небольшой подъем и, покачиваясь с кормы на нос, остановился прямо на рельсах. Логунов выругался и быстро спустился на свое место. Башня танка стала поворачиваться в сторону мотовоза. Ствол пушки чуть опустился.
Соколов поднял автомат, прицелился и с расстояния метров в сто дал длинную очередь прямо по лобовым стеклам мотовоза. Он хорошо видел, как они разлетелись, как метнулись люди внутри машины. Логунов появился рядом с ним, положил ствол автомата на крышку люка и тоже дал очередь по мотовозу. Тот резко сбавил скорость. На ходу с него прыгали люди и падали в снег. Два, три, пять человек.
Но сзади по насыпи уже бежали бойцы истребительного батальона. Некоторые из них додумались пугнуть диверсантов и выстрелили в воздух. Это подействовало. Люди, метавшиеся возле мотовоза, стали бросать оружие, отходить в сторону и поднимать руки.
Возле эшелона стояла привычная, хорошо организованная военная суета. Выкрикивались команды, бежали с поручениями бойцы, с железнодорожных платформ один за другим съезжали танки. Механики-водители не снимали с боевых машин маскировочных сеток, тентов и веток, сразу перегоняли их на опушку леска. Невысокий майор с пышными седыми усами, на котором была замасленная офицерская бекеша, руководил маскировкой вновь прибывшей техники, хрипло покрикивал на командиров танков и механиков-водителей:
– Шевелись, поживее давай! Дождетесь, что «мессеры» налетят. Задом сдавай! Где командир танка? Почему машина одна идет?
Соколов убедился в том, что «Зверобой» сошел с платформы, и побежал к голове состава, где стояли три командирских легковушки, выкрашенные в белый цвет. На заднем сиденье одной из них стояла рация. Связист как раз передавал микрофон какому-то полковнику.
Алексей покрутился, не зная, кому можно доложить о прибытии, но тут увидел знакомое лицо. Невысокий коренастый майор в танковой куртке закончил разговор с другим командиром, сложил карту и засунул ее в планшет.
Он уставился на Соколова, тут же расплылся в дружеской улыбке и проговорил:
– Неужто наш орел степной объявился? Живой, Соколов? И к нам? Ты с маршевой ротой прибыл?
Алексей помнил майора Никитина. Осенью сорок первого он был прикомандирован к его батальону. Недолго им удалось повоевать вместе, но и тот не забыл лейтенанта.
Майор подошел к молодому командиру, обнял его, похлопал по спине, плечам.
– Ты как? Рассказывай!
– Да вот, из госпиталя прибыл в распоряжение командира Сто девяносто шестой танковой бригады, – с трудом сдерживая неуставную улыбку, ответил Соколов. – Рад видеть вас, Василий Осипович!
– Узнал, чертяка! – заявил майор. – По назначению прибыл. Я здесь комбат, имею право сам подбирать себе личный состав и командиров подразделений. Ротным пойдешь ко мне? Новую машину дам, ребят сам подберешь из пополнения. Опытных, умелых! Комбриг Духовный только что уехал. Потом доложишь ему о прибытии, а сейчас мы с тобой отправимся в расположение. Туда вновь прибывших бойцов доставят, там и поговорим.
Соколов сделал серьезное лицо, поднес руку к шапке и сказал:
– Товарищ майор, прошу зачислить в состав батальона экипаж старшины Логунова. Мы второй год вместе воюем. Я ведь сюда со своим танком прибыл. Он сейчас там, в лесу, уже снят с платформы.
– После ремонта? Сохранил, значит, матчасть? Хвалю, не сомневался в тебе. Что ж, берем и твой экипаж, лейтенант! Примешь роту, сколько осталось. А вечером ко мне! Посидим, выпьем, вспомним ребят, которых с нами уже нет. Они легли в родную землю, защищая нашу страну.
