Вторая танковая рота насчитывала всего шесть машин. Соколов понимал, что и это еще хорошо после таких напряженных боев под Ржевом. Три взвода по два танка, да его командирская машина, седьмая. Вот и все силы.
А выполнять придется боевые приказы, рассчитанные на полную танковую роту. Там, наверху, командиры не будут разбираться, учитывать, что в подразделении только половина штатного состава.
Соколов привык к такому положению дел. Так было всегда. Иной раз высокое начальство выводило часть на отдых. В нее приходило пополнение. Рота обеспечивалась боевой техникой и личным составом полностью, по штату военного времени. Однако через несколько дней снова сказывались потери. Боевые задачи приходилось выполнять теми силами, которые оставались.
Он был не одним таким командиром. Война шла страшная, смерть косила людей, собирала свой урожай в таких масштабах, что даже поверить в это было почти невозможно.
Танки стояли в ряд, экипажи построены во главе с взводными командирами. Соколов знакомился со своими новыми подчиненными, расспрашивал о состоянии машин.
Необстрелянных новичков в последнем пополнении почти не было. Едва ли не все танкисты имели опыт боев. Взводные воевали с первого дня, не раз горели. Тактику боя они знали хорошо.
Танковый батальон располагался в деревне Гусево, от которой мало что осталось. Все дома были разрушены за время боев. Солдаты и офицеры, включая комбата, жили в землянках, перекрытых бревнами.
Пока экипажи занимались профилактическими работами и обслуживанием машин, Соколов собрал взводных командиров у себя в землянке. Она была просторная, сделанная на совесть. Внутри сухо и очень тепло. Командиры сняли бекеши, остались в гимнастерках и меховых безрукавках, положенных комсоставу.
Обстановка была неофициальная. Лейтенант хотел поближе познакомиться со своими командирами, понять этих людей. Ведь ему придется идти с ними в бой, полагаться на них. Надо узнать человеческие и командирские качества подчиненных.
Младший лейтенант Петя Орешкин выглядел моложе всех. Румяный с мороза, с длинными ресницами, он выглядел смущенным, как девушка. Но это была только видимость. Соколов уже знал, что Орешкин имел два ордена и три медали, воевал больше года и офицерское звание получил в войсках, без окончания танкового училища. До войны он был учителем в селе, любил технику, сам выучился водить и машину, и трактор.
Серьезный, смуглый, остроносый лейтенант Максим Полетаев полгода назад прибыл с ускоренных курсов танковой школы. До этого воевал с первого дня, был кадровым старшиной-сверхсрочником. Немногословен, строг со своими танкистами. Он хорошо знал и матчасть, и тактику танкового боя, всегда оставался за командира роты, когда тот отсутствовал по какой-то причине.
Третьим взводом командовал невысокий, коренастый Остап Шурыгин. За глаза его звали Остап Бульба. Не только потому, что танкист был родом из Харькова, имел характерные кривоватые кавалерийские ноги и ходил чуть вразвалочку. С героем известного произведения Гоголя его роднило и еще одно важное качество. За своих танкистов, за боевых товарищей он всегда шел горой, чего бы это ему ни стоило. Лейтенантское звание Шурыгин до сих пор не получил именно из-за этого. Полгода назад уже и приказ пришел, но случилось ЧП.
Во время боя Шурыгин спас командира роты. Ситуация сложилась критическая. Рота получила приказ атаковать деревню без разведки, с марша развернуться в боевой порядок и взять ее. Кто-то отдал такое поспешное распоряжение, стараясь выглядеть в глазах начальства исполнительным, деятельным и решительным командиром.
В армии приказы не обсуждаются. Командир роты скрипнул зубами и развернул свое подразделение. Все его мысли были заняты лишь тем, как выполнить боевую задачу. Таков суровый закон войны. Сначала командир обязан думать о том, как выполнить приказ, и только во вторую очередь – как при этом свести к минимуму потери в своем подразделении.
Этот населенный пункт советские войска не могли взять двое суток. Немцы очень хорошо укрепились там. Самый удобный путь к деревне по дороге был заминирован, как и подходы к ней со стороны чистого поля.
Командир роты приказал трем танкам имитировать атаку в лоб, но не подходить к первой полосе обороны противника ближе пятисот метров, выявлять его огневые точки. Еще три танка маневрировали со стороны бывшего колхозного поля, создавали впечатление, что вот-вот пойдут в атаку.
Оставшиеся четыре танка ротный использовал как главную ударную силу. Он выбрал те экипажи, в которых были самые опытные механики-водители. Эта группа должна была пройти оврагами с подветренной стороны под гул моторов боевых машин своих товарищей, находившихся в поле, и под выстрелы танковых пушек.
Ему удалось бы это сделать прежде всего потому, что овраги лишь выглядели непроходимыми после обильных дождей. Под гусеницами там была опока. Вода сошла глубже, и мелкий щебень хорошо держал бронированные машины.
