Штейнер поднял бровь услышав это, но я лишь спокойно ответил.
— На чеке написано моё имя, не ваши. Я ничего не имею против того, чтобы положить их на сберегательный счет... но он будет открыт на моё имя.
— Нет, никогда! — она злобно глянула на отца, — Ты так и будешь сидеть? Он же просто потратит все деньги!
Папа не согласился с ней сию же минуту. Вместо этого он посмотрел на меня и спросил :
— Что у тебя на уме?
Мать буквально закричала.
Я не обратил на неё внимания и ответил.
— Ну, сберегательный счет неплохое начало, но я знаю, что могу получить куда больше благодаря брокерству. Фондовые рынки в целом в течение большей части последнего десятилетия в среднем приносили где-то около девяти-десяти процентов дохода, что немного выше сберегательного счета. Если я сохраню эти деньги на будущее, я должен заставить их работать на меня.
Мама продолжала буйствовать, пока папа и Мистер Штайнер хвалили меня.
— Ширли, успокойся, он прав.
Мать притихла, без особой любезности, затем отец добавил.
— Есть какие-то конкретные идеи?
У меня были кое-какие мысли, но я просто сказал:
— Ничего такого. Возможно общая биржа, возможно валютные рынки. Но я смотрел бы в сторону товаров.
Это озадачило их. Штейнер влез в разговор и спросил:
— Товары? Как пшеница и апельсиновый сок?
— Скорее нефть.
— Нефть!?
— Да ты с ума сошел! — заявил отец.
Я ухмыльнулся.
— Безумный, но хитрый. Вы хотели знать, что могут математики? Вот вам пример того, как теория вероятности вяжется с финансовым анализом.
— О чем ты, черт подери, говоришь? — спросил мой ошарашеный папа.
Адвокат, однако, перебил его.
— Я бы выслушал. Он был прав насчет исков, в конце-концов. Продолжай, Карл.
Я улыбнулся.
— Так, я правильно говорю - арабы ненавидят евреев, верно?
— Арабы и евреи? О чем ты, во имя господа, говоришь?
Громом пронесся отец.
Я поднял свою руку.
— Следи за мыслью. Арабы ненавидят евреев. Это факт. За последние двадцать лет у них было три войны. Первая в 1948, вторая в 1956, третья в прошлом году.
— Да, и во всех трёх арабам подали их же головы на блюдечке! — отметил Штайнер.
— Это так, но разве теперь они друзья? Или вы согласны, что это ребята друг друга от всей души ненавидят?
— Верно.
Я продолжил.
— Хорошо, давайте применим теорию вероятности. С 1948 по 1956 год - прошло 8 лет. С 1956 по 1967 год - 11 лет. Средний интервал между войнами составляет 9,5 лет. Вы со мной? — отец и мистер Штайнер кивнули. Мама была полностью потеряна и недоверчиво уставилась на меня, — Итак, ради простоты, скажем, они в мире по 10 лет. Это означает, что шансы на войну в любом конкретном году составляют 10 процентов. Как только вы определитесь с вероятностью войны, можно применить теорию вероятностей к последующим действиям .
— Продолжай, — сказал юрист.
— Если мы предположим, что в любой год вероятность войны - 10%, то вероятность её избежания - 90%. Значит сейчас, год спустя, у нас был шанс 90% избежать войны на среднем востоке.
— Которой не было, — сказал папа.
— Верно. Значит какие шансы на избежание войны в следующем год?
— Как ты и сказал 90%.
— А спустя год? — надавил я.
— 90%, как ты и говорил! А что, разве нет?
— Весьма таки. Шансы избежать войны в течение двух лет подряд составляют 90% из 90% или только 81%. Шансы избежать войны в течение трех лет подряд - 90% из 90% из 90% или примерно 73%. Четыре года выйдет 64%, пять лет - менее 60%, и через шесть лет мы едва сможем добиться пятидесяти пяти шансов не застатать еще одну войну между Израилем и его соседями.
— Значит... к 1973 вероятность новой войны в Израиле составляет пятьдесят на пятьдесят? — спросил папа.
— Именно.
— Хорошо, но что теперь? Они ненавидят друг друга. Это все знают!
— Оставляя в стороне другие разногласия, арабы, вероятно, снова проиграют, как и в любой войне, в которой они принимали участие раньше. И, как и в любой другой войне, они будут обвинять всех, кроме самих себя, в частности, Соединенные Штаты и Западную Европу. В последний раз, когда у них была война, они захватили Суэцкий канал, но теперь что они могут сделать? Что есть у арабов, что хотят все остальные, и что они могут отнять у нас?
Внезапно в головах мужчин что-то щелкнуло! Будто одно целое, они прошептали: "Нефть!"
— Точно. Что произойдет в следующий раз, когда арабы станут дерзкими и решат взять Израиль? Мы уже знаем, что это произойдет в ближайшие пять-десять лет, и мы уже знаем, что израильтяне покажут им где раки зимуют. Единственное, что могут сделать арабы, - это перекрыть краны. Цены на нефть взлетят до небес.
— Ну, мы будем качать её здесь. В Техасе и Оклахоме много нефти, — запротестовал Штайнер.
— Это так не работает. Нефтяные источники нельзя открыть и закрыть как водопроводные краны. Пап, ты ведь инженер, и знаешь, что это не так просто.
Папа задумчиво посмотрел и медленно ответил.
— Ну, это не моя специальность, но он прав. К тому же, мы добываем её у арабов, потому что это дешевле, чем бурлить здесь. Если начнем бурить, то цена в любом случае поднимется.
— Ну, тогда перейдем на уголь или еще что... — продолжал Штайнер.
