— Капитан, я хотел бы познакомить вам с полковником Джоном Донованом. Он отец капитана Донована.
Я повернулся к отцу человека, с которым я прыгал в Никарагуа. Он был одет в гражданское, но это не имело значения: я вытянулся и отдал честь.
— Я очень сожалею о вашей потере, сэр. В Гондурасе я успел узнать Боба как хорошего человека и превосходного офицера.
— Спасибо вам, капитан, что привезли его домой для нас.
— Если бы всё было наоборот, сэр, он бы сделал то же самое, — ответил я, — Сэр, миссис Донован здесь? Я должен отдать дань уважения.
— Элеанор отвезла девочек домой, в Канзас, — покачал он головой.
— Что ж, передайте, пожалуйста, мои соболезнования, когда увидите их в следующий раз.
— Сделаю, сынок. Я просто хочу сказать спасибо, что ты привёз его домой.
— Мы все вошли, сэр, — кивнул я, — и все вышли. Боб верил в это, как и все мы.
Полковник Донован ушёл, и я повернулся к сержанту Бриско.
— А что насчёт семьи рядового Масурски?
— У него её не было. Сейчас он в Арлингтоне.
Это был чертовски ужасный конец для такой молодой жизни. А заметит ли кто-нибудь, когда настанет моя очередь уйти? Я лишь кивнул и повернулся снова к Мэрилин:
— Пошли, милая.
— Я так горжусь тобой, Карл, — ответила она.
В ответ я сжал её руку.
— Спасибо, — я мотнул головой в сторону боковой двери, откуда мы и пришли.
Полковник Физерстоун распахнул передо мной дверь.
— Так что же теперь ждёт вас в будущем, капитан?
Я секунду глядел на него, а затем поглядел на Мэрилин. Весь последний месяц я избегал этого вопроса. А затем снова повернулся к полковнику:
— Понятия не имею, полковник. Понятия не имею.
Пятница, 22 января 1982 года.
Пришло время кончать ходить вокруг да около. Нам с Мэрилин нужно было решить, чем мы хотим заниматься остаток своих дней (или хотя бы в ближайшем будущем). Мы оба были не в восторге от нахождения в Файетвилле. Она хотела переехать куда-нибудь на север; я хотел убраться подальше от Армии. Эта часть моей жизни закончилась, вне зависимости от того, чем я займусь дальше; даже взнос за дом в Лоутоне ушёл – он был невозвратным.
Мы пообедали в маленькой столовой возле базы. Мэрилин зарылась в огромную сумку и выудила оттуда бутылочку, и мы по очереди кормили Чарли. Впрочем, он был славным и тихим мальчиком. Это, конечно же, ненадолго! Себе мы заказали сэндвичи, и Мэрилин потянулась через стол, чтобы взять меня за руку.
— Карл, я не уверена, что когда-нибудь пойму твоё стремление служить в Армии, но я горжусь тобой.
— Но ты и не жалеешь, что я ушёл, не так ли? — улыбнулся я жене.
Она улыбнулась в ответ и стиснула мою руку:
— Нет, но не так сильно, как ты думаешь. Если это было то, чего ты хотел – меня это устраивало. Если ты больше не можешь этим заниматься – я не буду жаловаться, но я бы не жаловалась и в противном случае.
— О, правда? – засмеялся я, — Я помню письмо, которое получил в Гондурасе – и будущем убийстве!
Мэрилин тоже рассмеялась, заставив нашего сына булькнуть и поглядеть на неё:
— Ну, когда ты в следующий раз оставишь меня одну рожать, я об этом позабочусь!
Официантка принесла наши сэндвичи; я стащил у Мэрилин её маринованный огурчик и дал ей свой салат. Официантка перекинулась парой слов с Мэрилин и Чарли, а затем ушла.
— Так что мы теперь делаем? — спросила моя жена.
— Думаю, первое – это переезд. Я думал об этом, и больше, чем когда-либо, считаю, что мы должны хотя бы рассмотреть Мэриленд. Там живут Таскер и Тесса, Сьюзи, и там также находятся мои инвестиционные базы.
— Поясни-ка.
— Ну, все те имена, что были в конверте, который тебе не следовало открывать. Мой юрист, Джон Стейнер, которого я знаю с 13-ю, и мой брокер, Мисси Тэлмэдж, мистер Джейк Эйзенштейн, мой бухгалтер. Все они живут в районе Тимониума и Тоусона.
— Я всё ещё с трудом могу поверить!
— Я познакомлю тебя с ними. Даже если мы уедем в Канзас, ты должна знать их, — ответил я.
— С чего бы нам уезжать в Канзас?
Иногда Мэрилин понимает всё слишком буквально.
— Я имею в виду, где бы мы в итоге не осели – ты должна с ними встретиться.
Она кивнула.
— А о том, чем ты займёшься, уже думал?
— Нет. Может, когда мы проведём мозговой штурм, у меня появятся идеи. Мне не нравится быть под давлением. Даже при 10%-й отдаче с моих инвестиций (что очень мало) я буду получать как минимум 3-4 миллиона в год. А возможно, и больше – вокруг куча возможностей.
Глаза Мэрилин чуть затуманились.
— Три-четыре миллиона долларов! В год?! О мой Бог! Думаю, тебе всё же не придётся просить моего отца о работе!
Я чуть не поперхнулся Колой через нос, когда она сказала это.
— Святый Боже, нет! Кроме того, твой отец думает, что я неудачник. Он думает, что я пошёл в Армию потому, что не смог получить настоящую работу!
Мэрилин сделала такое лицо, будто признавала мою точку зрения, но старалась быть примерной дочерью и защищать своего отца.
— Он не так уж плох!
— Ну, просто не говори ему слишком много про моих деньгах. Мне не нужно, чтобы он звонил нам всякий раз, как ему понадобится кредит! Мои условия будут хуже, чем в банке! Нет, я не собираюсь работать на твоего отца.
