— Пока ещё ничего. Ты удивил меня. Где сука и этот ублюдок? Машина снаружи.
Услышав, как она назвал Мэрилин сукой, я вернулся в реальность. За всем стоял мой брат. Он был тем, кто разгромил и поджог её машину, он пытался сжечь мой дом, он пытался нас убить.
— Что ты творишь? А главное, зачем?
— Сам виноват! Из-за тебя нам пришлось переехать. Тебя не должно быть здесь! ЭТО ВСЁ ТВОЯ ВИНА!
— Хэмильтон, ты – псих!
Я стоял на расстоянии вытянутой руки от брата. Он по-прежнему держал этот огромный нож, и, кажется, он был не в себе.
Зря я назвал его психом. Хэмильтон покраснел и закричал:
— Я не псих! Никогда такого мне не говори! Не называй меня психом!
Он надвигался на меня.
Нахуй это! Я сделал шаг назад, сохраняя безопасное расстояние между нами. Я держал пистолет в опущенной руке, но ему было насрать, что я тоже вооружен. Я не хотел провоцировать его ещё сильнее. Я, пытаясь его успокоить, поднял левую руку.
— Эй, слушай, извини. Присядь, ладно? Мы можем обо всём поговорить.
Но он лишь глумился надо мной.
— Нет. Я вернусь снова, когда сука будет здесь. Поговорим позже.
Он опустил руку и отвернулся.
Я почувствовал, как что-то липкое и холодное сживаем моё сердце. Хэмильтон собирался убить Мэрилин и Чарли, а потом и меня! Я подавил приступ рвоты.
— Подожди! Хэмильтон! — позвал я его.
Он повернулся ко мне и поднял нож Боуи.
— Что?
Я поднял свой кольт и дважды выстрелил ему в грудную клетку. Вышло не так, как в кино, когда люди отлетают в другой угол комнаты. Гамильтон просто упал на пол кухни, покрытый линолеумом, и начал истекать кровью. Я, всё ещё целясь в него, подошел ближе. Но было очевидно, что он мёртв. Я выстрел ему в центр массы, прямо по инструкции, и одна или обе пули разорвались в его сердце. Похоже, пули прошли насквозь, так как огромные потоки крови вытекали из его тела.
Я почувствовал дрожь. Уровень адреналина в крови повысился. Я глубоко вздохнул и чуть не вырвал. Через минуту я положил оружие на кухонную стойку и пошел в спальню. Я схватил телефон и набрал 911.
— Чрезвычайное происшествие? Какого рода? — сказал голос на другом конце провода.
— Перестрелка. Пришлите полицию и патологоанатома.
Я сказал им имя и адрес.
Если оператор и испытывал какие-то эмоции по этому поводу, он не подал виду.
— Стреляющий ещё на месте? — спросил он.
— Я стрелял. Да, я буду здесь.
— Пожалуйста, оставайтесь на линии.
— Извините, не могу. Я должен совершить ещё несколько звонков.
Я повесил трубку, что, должно быть, было нарушением закона само по себе. Я позвонил Джону Стейнеру. Как и ожидалось, он сказал мне содействовать, но не болтать лишнего, пока он не приедет. Ничего удивительного. Я сбросил звонок моего извечного адвоката, в котором сейчас нуждался, как никогда прежде.
Я вернулся на кухню. Хэмильтон лежал на том же месте в лужи крови. Какая-то часть меня думала, что я должен был сделать это ещё несколько лет назад. Часть меня думала, что я должен был утопить его в младенчестве. И я жалел, что не сделал ни того, ни другого. Теперь моя семья была окончательно и необратимо разрушена. Назад пути не было. Я сделал то, что должен был. Он был психом. Он бы убил мою жену и сына, а потом и меня. Это бы никогда не закончилось. Даже если бы я схватил его и сдал копам, и они бы посадили его, он бы рано или поздно оказался на свободе. Если ты не сумасшедший с пеной у рта и нет никаких доказательств того, что ты представляешь угрозу, то полиция тебя надолго не задержит. Они бы не посадили его, пока бы он действительно не совершил убийство!
Я услышал сирену задолго до того, как они добрались до въезда. Оставив брата на месте, я пошел к входной двери и вышел наружу. Как только полиция прибыла, я поднял руки и завёл их за голову.
— Вы звонили с сообщением о стрельбе? — спросил коп, держа правую руку на кобуре.
— Да, сэр.
— У вас с собой оружие?
— Нет, сэр.
— Медленно повернитесь и обопритесь об дверь. Расставьте ноги широко, а руки прижмите к дверному косяку.
— Да, сэр.
Я встал в положение, которое знает каждый, кто хоть раз видел полицию в фильмах или шоу. Меня быстро, но внимательно обыскали.
Когда коп понял, что у меня при себе нет пушки, он слегка расслабился и позволил мне встать прямо.
— Проведи меня к телу. Внутри кто-то есть?
— Нет, сэр.
Он взялся за рукоятку пистолета. Я медленно пошел впереди него. Мы пришли на кухню, и он увидел ужасную сцену и пистолет на кухонной стойке.
— Расскажете, как всё произошло? Как вас зовут?
— Меня зовут Карл Бэкмен. Насчёт того, что произошло. Я уже позвонил адвокату, и он велел мне не говорить ничего без его присутствия.
При упоминании адвоката, лицо копа стало серьёзным.
— Кто жертва?
— Его звали Хэмильтон Бэкмен.
Я услышал ещё несколько приближающихся сирен. Близился проеб.
— Он был вашим родственником?
— Да, братом.
— Боже мой, — пробормотал он. Затем кивнул: — Ладно, заведите руки за спину.
Думаю, он уже придумал мне девять статей для обвинения. Я развернулся и завёл руки за спину. Вскоре я почувствовал наручники на запястьях. Я чувствовал их не впервые, но этот раз был особенным.
