Я спокойно стоял и следил, как события разворачиваются. Вскоре явилась полиция Балтимора и скорая помощь. Похоже, патологоанатом не явился; наверное, его звали только после того, как скорая констатирует смерть. Медики уже через десять секунд определили, что Хэмильтона их профессиональные таланты не спасут, так что они просто ждали в гостиной, пока приедут больше копов.
Следующим явился сержант полиции Балтимора, который кое-что знал о деле, и который спорил за то, чтобы меня отдали им. Но не судьба. Видимо, я был ценным экземпляром для полицейских, и они поспешили усадить меня в свою машину. Десять минут я ждал в машине, пока сержант и полицейский спорили, и в итоге военный решил проблему так: он отогнал машину в отделение Вестминстера.
В отделении я сказал копам своё имя и был посажен в камеру временного содержания. Джон должен был вытащить меня оттуда. Но снова не судьба. До его приезда сержант и лейтенант полиции Балтимора явились с ордером на мой арест. Меня посадили в машину и отвезли в Таусон. Меня всё устраивало; В Таусоне располагался Карстанс, и я подозревал, что скоро его вплетут в это дело.
Я прождал три часа в камере Таусона, а потом меня отвели в комнату допроса. Там я встретился с Карстансом, лейтенантом полиции Балтимора, и сержантом войск Мериленда, Джоном Стейнером, и ещё одним человеком, которого я прежде не встречал. Как только я появился, сержант и лейтенант снова начали спор о том, в чьей власти я нахожусь. Тем временем меня приковали к столу.
Карстанс проскользнул мимо них и подошел ко мне. Он спросил:
— Это твой брат за всем стоял?
Я не успел ответить, как Джон положил мне руку на плечо.
— Мне нужно поговорить с клиентом.
Я посмотрел на него через плечо и кивнул. Незнакомец рядом с Джоном, должно быть, был ещё одним юристом.
Карстанс кивнул и дал своё разрешение. Он подошел к двери, постучал в неё, и её открыли. Сержант и лейтенант продолжали спорить, когда выходили.
Когда мы остались одни, Джон присел.
— Как дела, Карл?
— Отлично. Лучше, чем у Хэмильтона, — я обратился ко второму мужчине. — Вы кто?
Джон ответил вместо него
— Это Роберт ДеАнжелис. Он адвокат по криминальным делам в Таусоне. Пожалуй, лучший из местных.
— Мистер Бэкмен, — сказал он в качестве приветствия.
— Рад встрече. Я бы пожал вам руку, но... — я кивнул на наручники и улыбнулся ему. Затем я повернулся к Джону. — Адвокат по криминальным делам? А ты сам не справишься?
— Одно дело – отмазать тебя от школьной драки, когда тебе 13. Другое дело – отмазать тебя от убийства. Он нужен тебе, Карл.
Я снова обратился к ДеАнжелису
— Ничего личного. Добро пожаловать на наш бал. Джон рассказал вам немного о моей жизни?
У ДеАнжелиса был приятный баритон, а сам он производил впечатление надежного человека. Пожалуй, он умел ладить с присяжными, особенно с женщинами-присяжными.
— Да, но поговорим об этом позже. Для начала расскажите, они уже брали у вас показания? Отпечатки пальцев, фотографии, ещё что-то? Ваши слова записывали?
— Нет, я просто сидел в обезьяннике. Я думаю, они ещё не решили, под чью юрисдикцию я попадаю, — ответил я.
Он улыбнулся.
— Это нам на пользу. А теперь расскажите мне с начала и до конца всё, что произошло. Представьте, что я ничего не знаю о вас и о вашем деле, и никто мне о вас не рассказывал. Начните с самого начала.
Час с половиной я рассказывал им свою историю, начав с той ночи, когда Бекки позвонила копам. На средине рассказа из-за двери раздался шум, и вошел детектив Карстанс.
— Когда мы сможем поговорить? — спросил он.
ДеАнжели ответил:
— Мы дадим вам знать
И выпроводил его.
Карстанс фыркнул и улыбнулся.
— Ты только что это сделал. Кстати, ты под нашей юрисдикцией. Это может измениться, но всё-таки советую тебе быть вежливым со мной.
Он ушел, а я закончил свой рассказ.
ДеАнжелис несколько раз спросил о ноже, который был в руках у Хэмильтона.
— Вы говорите, это был не ваш нож? Это был не кухонный нож или вроде того?
— Нет, точно нет. Он выглядел, типа как охотничий нож. Он был странным. Слишком большим, чтобы для чего сгодиться. И я знаю все свои ножи. Среди них такого нет.
— Знаешь все ножи? — переспросил он.
— Ну. у меня есть ножи для масла в кухне, ножи для мяса, кухонные ножи – знаете, все эти из набора. Знаете же? — он кивнул, а я продолжил: — Есть ещё карманный ножик, перочинный нож. Они лежат в моей спальне. В кабинете у меня боевые ножи Гербера, включая мини-ножик, которым я открываю конверты с письмами. Но ни один из них не похож на тот самый.
Он расспросил меня ещё немного о ножах и о временных рамках. А Джон рассказал ему об охранной компании, которой я поручил следить за Мэрилин и Чарли.
Единственное, о чём я умолчал: Хэмильтон собирался уходить, когда я окликнул его и выстрелил. Я знал, что если скажу, будто Хэмильтон нападал на меня, убийство определят как в целях самозащиты. А то, что случилось на самом деле – чистое убийство. Последние несколько секунд должны остаться в секрете. Хэмильтон, должно быть, встретит меня в аду и устроит реванш.
Я спросил:
— Когда я смогу позвонить Мэрилин и рассказать ей о случившемся?
