— Послушай, давай отложим всё до понедельника. Я просто хочу побыть с Мэрилин и Чарли. Если дела сильно усугубятся, то мы пойдём во внутренний рейд.
— Я попрошу Грейс рассортировать сообщения. Она передаст их тебе в понедельник. Тебе точно будут много названивать!
— Какое счастье, — сказал я с кривой улыбкой. — Я должен возвращаться к работе. Я и так потерял слишком много времени. И кажется, это никогда не закончится.
— На самом деле, через неделю уже другой парень станет звездой новостей. У журналистов фокус внимания, как у щенков. И интеллект такой же. Через неделю кто-то другой выкинет номер, и о тебе все забудут. Так что иди наверх и играй с сыном. Это сейчас самая важная вещь.
Мы пожали друг другу руки и я поднялся наверх, чтобы поиграть с Чарли. К счастью, единственной вещью, которая волновала моего сына, было то, что он скучал по своему пёсику. Честно говоря, я тоже скучал по Пышке. Точно так же я скучал по своему родному дому, без кровавых разводов на линолеуме и копов, роющихся в личных вещах. Мы сможем вернуться домой только через неделю, хотя служба уборки обещала мне сотворить чудо.
Хоть бы это всё поскорее закончилось!
Все это закончилось, правда, не со взрывом, а с всхлипом. В любом случае, как-то так. Звучит куда поэтичнее, чем было на самом деле.
Тем вечером главной историей на всех трех местных станциях была пресс-конференция с предоставленными нами отчетами. ВМАР и ВБАЛ рассказали больше правды, хоть и не могли ее не приукрасить. ВЖЗ сообщили, что я был владельцем мутной инвестиционной компании со скрытыми связями с местными политиками, и было сомнительно, что правда всплывет. The Baltimore Sun предоставили очень детальный анализ наших отчетов вместе с какими-то дикими историями, рассказанными неизвестными официальными источниками.
На этом с новостями было закончено. К пятнице о нас уже не так активно говорили, хоть ВЖЗ все еще держало нас на первой полосе. После уже о ситуации позабыли. Мой друг Таркос нашел работу на ТВ-станции в Филли и покинул Балтимор так быстро, что ему недели хватило, чтобы все наверстать. К субботе я смог взять Мэрилин и Чарли на прогулку вокруг Иннер Харбор, и всего несколько человек показывали на меня пальцем (и отводили своих детей подальше от «убийцы»).
В понедельник утром я выехал в Хирфорд и вышел на работу впервые за почти четыре недели. Прием был ободряющим, когда я вошел, мне аплодировали стоя. Я поблагодарил всех, и отправился в свой офис, Джон и Грейс последовали за мной. Джон собрал все звонки домой, перенаправленные в офис, а Грейс получала письма. Грейс поделила все письма на несколько категорий. В одной пачке было только деловые письма, включая звонки от Билла Гейтса и Джона Уокера, которые интересовались, почему я пропустил их встречи и почему не отвечал на звонки. Следующая пачка была от разных репортеров и была сразу выброшена. В третьей были письма от друзей, например, от Таскера и Тессы (которые знали, что происходит) и Харлана с Анной Ли (которые не в курсе). Я взял их первыми. Была еще одна огромная пачка писем от людей, которые писали либо, чтобы поддержать, либо чтобы сказать, что я чертов убийца и место мне в аду. Эту пачку я тоже выбросил. И наконец, была небольшая стопка писем от людей, за которыми наблюдали копы, и которые яростно требовали, чтобы я от них отстал. Там же была и Шелли Талбот вместе со своим мужем, который тоже мне угрожал.
Утро я провел на телефоне. Сперва позвонил друзьям. Таскер был в бешенстве, что я не рассказал ему о проблемах и не дал помочь. Как именно он собирался помогать, неясно было никому из нас. Я просто пригласил его в центр поужинать; Тесса бы смогла его успокоить. Я не мог сразу позвонить Харлану до вечера, поскольку их время отставало на шесть часов. Позвонил нескольким компаниям на восточном побережье, в которые мы вложились, и принес извинения за то, что не выходил на связь. Я пообещал приехать через пару недель, чтобы обсудить дела. Рассказал Биллу о проблемах, раз уж мы начали становиться друзьями. Никогда бы не подумал, что буду другом кому-то вроде Билла Гейтса, но он был неплохим парнем.
Я провел день в офисе, даже не выходил на обед, и затем поехал обратно в Хайятт. Несмотря на то, что дом был недалеко, я не стал выезжать. Не хотелось видеть, что там происходит. Я уже начал задумываться о том, чтобы просто продать дом и начать все заново. Той же ночью за ужином я сказал об этом Мэрилин. Она посмотрела на меня тяжелым взглядом и положила вилку на свою тарелку.
— Это мой дом. Ты можешь съехать, если хочешь, но тогда я возвращаюсь домой. Все понятно? — я улыбнулся ей.
Не стоило об этом.
— Хорошо.
— Все точно понятно?
— Ладно, ладно, мы вернемся. Я понял.
Она кивнула и снова взялась за вилку.
— Хорошо. И тебе пора заканчивать с этой депрессией. Я уже устала от этого.
— О чем ты?
Она снова положила вилку, и нагнулась ближе ко мне.
