— Я обсудил это с Мэрилин, моей женой, на выходных. Она сказала мне не переживать за нее и детей, и сделать это, если я думаю, что могу что-то изменить. И думаю, что я могу.
— Что же изменить? — переспросил МакРайли.
Я улыбнулся ему.
— Я думал, что это вы предлагали мне баллотироваться?
— Я серьезно. Тут нам нужно что-то большее, чем просто приятные банальности. Нам нужно разобрать, чем же вы выделяетесь, и почему вы правы. Ответьте на вопрос.
— А ты нахальный засранец, не так ли? Ладно, во что я верю? Моя главная позиция заключается в том, что необходимо выравнивать бюджет. Финансовая политика в этой стране – это сущий кошмар. Если в этом мы не сможем провести черту между Стюартом и мной, то тогда нам всем надо пересмотреть все!
— Есть и множество другого. Что насчет социальных вопросов? Что вы думаете о вопросе контроля оружия? А про аборты? Может, вы пролайфер? Оборона? Что насчет Республиканской программы? — спросил Рич.
— Если мы сконцентрируемся на социальный вопросах – нам конец! Мэриленд – это один из пяти или шести самых либеральных штатов в стране. Если мы начнем давить Демократам на больное – они нас закопают, — ответил я.
— Мы не настолько либеральны, Карл, — ответил мне Джон. — Мэриленд проголосовал и за Рейгана, и за Буша, вспомни.
Я пожал плечами.
— В Мэриленде голосовали за Рейгана в 84-м. В 80-м все голосовали за Картера. В 84-м Рейгану проиграл бы даже Иисус, а в 89-м даже мой восьмилетний сын мог бы победить Майка Дукакиса. Тебе меня не переубедить, Джон. Мы не можем давить Демократам на больное. Мы погорим синим пламенем!
Какое-то время мы обсуждали Республиканскую программу 1988-го года. У кого-то нашлась копия программы, и мы отмечали мою позицию по каждому из пунктов. В каких-то местах это было забавно. МакРайли спросил:
— А что насчет ношения оружия?
— Одобряю ношение оружия. Когда стреляю – всегда попадаю! — сказал я, что вызвало у всех приступ смеха, и эту цитату записали.
Мне же показалось это слишком беззаботным, особенно учитывая, что последним, что я подстрелил, был мой брат.
Когда добрались до пункта про аборты, было уже не так весело. Пролайф или за аборты?
— Я за свободный выбор, ребята, — сказал я.
Это ошеломило Дестрира и Миллера. Дестрир проговорил:
— Карл, этого точно нет в программе.
Я снова пожал плечами.
— Ну, тогда это не в программе. Хотите кандидата-пролайфера, хорошо. Найдите такого и посмотрите, как он справится. Вы разозлите три четверти женщин округа и половину мужчин, но эй, откуда же мне знать? Поэтому буду повторять это до посинения. Если вы хотите выиграть эту гонку, то нужно делать акцент на экономических вопросах. Хотите проиграть – делайте ставку на социальщину. Это Мэриленд, а не Арканзас.
— Что это значит? — переспросил Миллер.
— А то и значит, это не Библейский пояс! Да, здесь много сельских районов в округах Балтимор, Кэрролл и Фредерике, но эта местность все больше походит на пригород. Все перебрались из Балтимора и Вашингтона. Здесь больше футбольных мамочек и фосиных папаш, чем фермеров. Начните говорить всем про Библию, и вас никто не услышит! Нам нужно сыграть на том, чего хочет большинство, а именно на том, как Республиканцы помогут сохранить их кошельки полными, а не будут учить их молиться и вести себя.
Миллер выглядел так, будто сейчас взорвется.
— Это христианская нация! Вы вообще христианин? По словам не очень-то похоже!
От этого все с удивлением покосились на Рича Миллера.
— Так вот к чему все это? Мне еще нужно одобрение церкви, чтобы баллотироваться? Ох, блин, такими темпами далеко мы не зайдем! — сказал я ему.
Миллер слегка подуспокоился.
— Нет, но мы не можем позволить вам так пренебрежительно высказываться на публике.
Я в очередной раз пожал плечами:
— Хорошо, не буду так. Тогда что будет, если кто-то встанет во время моей речи и спросит о каком-нибудь социальном аспекте? Аборты, религия, или контроль рождаемости или что-нибудь такое? Что вы тогда хотите, чтобы я сказал?
— Ну, мы просто можем заранее подготовить список нейтрально звучащих фраз, которые не будут противоречить программе, — ответил он.
— Угу, — я посмотрел на остальных.
Джон выглядел немного испуганным, МакРайли закатывал глаза, а Дестри с Нерштейном выглядели так, будто хотели утопить Миллера в какой-нибудь речушке. Я понял общую мысль, что они хотели, чтобы он прекратил.
Я был прав. Нерштейн аккуратно вставил:
— Ну, давайте запишем это все. Мы можем разработать ответы, которые больше устроят аудиторию, — мы все только кивнули.
Мы все взяли небольшой перерыв, и когда Миллер вышел в туалет, я наклонился к Джеку Нерштейну и тихо спросил:
— Как думаете, мне стоит ему сказать, что моя жена ярый Демократ и католик?
Мы уже виделись с Джеком пару раз на сборах средств для местных пожарных участков в Хэмпстеде и Вестминстере. Он ухмыльнулся и покачал головой:
— Нет! Он евангелист до мозга костей. Он ее просто засмолит и облепит перьями.
— Отлично! Мы просто обязаны собрать их вместе! — ответил я.
Тут вмешался Дестрир:
— Просто держите рот на замке, пока мы не отошлем его домой. Позвольте нам все проработать с вами.
