— Джон, это бред. Тогда Стюарту даже кампанию проводить не нужно будет! Все, что ему нужно будет сделать – так это распечатать десять тысяч постеров с моей фотографией и припиской «Миллиардер-убийца!» ниже. И я ничего не смогу с этим сделать. У меня больше шансов победить с фотографией в нацистской форме в Освенциме! — я откинулся в кресле. — И теперь, скажите же мне, как миллиардеры-убийцы проводят избирательную кампанию?
Тогда ответил молодой человек, Брю МакРайли:
— Думаю, вы очень преувеличиваете. Разделите этот тезис на две части. Во-первых, ярлык миллиардера. Нет ни одного конгрессмена, который бы уже не был миллиардером или не собирался таковым стать. Джефферсонский идеал о слуге народа не существовал даже во время Джефферсона. Во-вторых, вы не убийца. Вы оборонялись под крышей собственного дома против диагностированного психа, и этим попали под вторую поправку.
Я уставился на этого парня на секунду. Ему не могло быть и тридцати, он был гладко выбрит, он был небольшого роста, и у него были коротко постриженные волосы.
— Дамы, простите за мой французский, но, сынок, ты, блядь, вообще кто?
Он глазом не моргнул.
— Я тот, кто будет вашим руководителем кампании.
— Ну, вы проделали весь путь зря. Почему я бы вообще захотел заниматься такими глупостями?
— Потому что я слушал вас. Потому что я прочел ваши книги и статьи. Потому что я был на вашем выступлении в Союзе Консерваторов в прошлом году. Я верю в вас, мистер Бакмэн! Почему нет?
Это немного остудило меня. Кем бы он ни был, этот парень явно не какой-то подхалим, коих было много среди всех политиков, с которыми я сталкивался. Я недоверчиво покачал головой:
— Это все равно будет не важно. Демократы могут выдвинуть хоть самого черта на выборы, а постеры все равно будут читаться как «Миллиардер-убийца!». Зачем мне окунать свою семью в канаву с грязью, если сама идея изначально безнадежна? — я бросил взгляд на Мэрилин, но она просто сидела, ошеломленная.
Боб Дестри спросил:
— И вы хотите, чтобы Стюарт сидел в Конгрессе еще два года?
— Нет, но…
— Думаете, сможете лучше, чем он?
— Да, но…
— Тогда в чем проблема? В том, что вы миллиардер, или в том, что вы убийца? Мы знаем, что первое – правда. А вторая? В тот день там были только вы. Было ли это убийством? — надавил он.
Я поднялся, не ответив, и направился к бару, чтобы налить себе стакан виски. Все молча сидели позади. Мне вспомнился тот ужасный день 1983-го. Я выпил стакан, и развернулся к ним.
— Да, там был только я. Я подстрелил своего младшего брата – господи, младшего брата! И очень многие будут утверждать, что я просто взял и убил его. Думаете, проблема в постерах? Дождитесь, когда они покажут, как моя мать называет меня убийцей на камеру! Господи, от меня отреклись собственные родители! Не думаете, что вот это станет самой чудной рекламой семейных ценностей?
После этого я подошел к углу, где стояла моя трость, и взял ее. Я вернулся к жене и подал ей руку:
— Милая, думаю, что нам пора домой.
Мэрилин молча взяла меня за руку и поднялась. Я посмотрел на остальных:
— Господа, жаль, что приходится так обрывать, но нам пора. Благодарю вас за интересный вечер.
Джон проводил нас до двери.
— Мы еще обсудим это в понедельник, — сказал он мне.
— Ох, думаю, соглашусь, — не слишком любезно ответил я.
Мы почти всю дорогу домой ехали молча, а если и говорили о чем-то, то все сводилось к каким-то пустым и безобидным словам. Я никак не мог выкинуть из головы воспоминания о том дне в 1983-м, где Хэмильтон, истекая кровью, лежал на кухонном полу. Этот ублюдок все еще не отставал от меня, даже спустя шесть лет после того, как этот сукиного сына похоронили!
Мы приехали домой, и я рассчитался с сиделкой. Она приехала на своей машине, так что мне не нужно было ее подвозить. Девочки уже были в кровати, и Чарли тоже уже направлялся спать. Я пожелал ему спокойной ночи, а Мэрилин ушла, чтобы его уложить. Я уселся в кресле и просто пустыми глазами уставился на выключенный телевизор. Пышка запрыгнула мне на колени и вылизывала мне лицо.
В гостиную вернулась Мэрилин и села в свое кресло, подманивая Пышку к себе.
— Ну, такого я не ожидала от вечера.
— Поверить не могу, что Джон меня так подставил! Именно – подставил. Поверить не могу, что они думают, будто я хочу баллотироваться! — согласился я.
— Меня не это удивило, — сказала она.
Она чесала Пышку, и та довольно поскуливала от такого внимания.
— Хм-м?
— Что меня удивило – это то, как ты сбежал.
Я в изумлении повернул голову и уставился на нее.
— Что?!
— Ох, я не совсем то имела ввиду. Просто… слушай, если ты этого не хочешь, тогда просто скажи, мол, благодарю вас, но нет, я не хочу этого делать. Не пытайся просто улизнуть от этого.
Я только покачал головой.
— Мэрилин, ты понятия не имеешь, насколько это паршиво. Погоди еще, и Стюарт придет за тобой и детьми! Дождешься, как Чарли вернется со школы с фингалом, пока другой пацан будет называть его отца убийцей. А что насчет девочек? Они об этом все еще даже не знают!
