— Ну, кто хочет начать?
— Начать? — тихо спросила Молли
— Да, начать. Знаете, начать с рассказов о вашей наркоторговле и проституции. Сегодня среда, так сегодня чем кто занимается?
На это обе они начали протестовать, что они невиновны, и что они не знали, что там камеры, и что они не интересуются наркотиками или проституцией и что они вообще не виноваты, а кто-то другой. Бла, бла, бла! Я взглянул на их мать и закатил глаза, пока они верещали; она же прикрыла рот руками, сдерживая хохот.
Через пять минут, когда они пошли уже на третий круг, я выставил руки и рявкнул:
— Хватит уже! Тихо!
— Пап, ну это просто... — продолжала Холли.
— ТИХО! Это вам сказано! Я сегодня видел это по телевизору в Белом Доме. Начала это ты... — а затем я повернулся к Молли, — ...а ты подхватила. Вы обе виноваты! А теперь мне это расхлебывать. Белый Дом хочет, чтобы я возложил вас на алтарь для жертвоприношения. И я почти с ними согласен!
— Пап! — взвизгнули обе
— ТИХО! А теперь я хочу, чтобы вы впервые в жизни послушали меня! Журналисты вам не друзья! Камеры и микрофоны всегда наготове! С настоящего момента я хочу, чтобы вы обе держались от журналистов подальше, ПОСТОЯННО! Начните практиковать прелестное искусство удержания рта НА ЗАМКЕ! Это ясно?! — рыкнул я.
— Папа!
— ЭТО ЯСНО?! — прогремел я.
— Да, сэр, — ответили они уже более кротко.
— Я очень многое спускаю вам с рук, но теперь это изменится. Вы даже представления не имеете, в какие проблемы я вляпался из-за этой глупости. Сегодня вечером вы будете смотреть новости со мной, а если потребуется – то и всю ночь. Кстати, это не обсуждается. А теперь кыш в свою комнату. Мне нужно поговорить с вашей матерью, — и я жестом погнал их прочь и они умчались, за ними вслед убежала и Шторми.
— Не думаешь, что был слишком суров с ними? — слегка улыбнувшись, спросила Мэрилин.
Я фыркнул.
— Карл Роув хотел, чтобы Ари Флейшер написал пресс-релиз о том, что я от них отказался и поджарил их на вертеле. Потом мы устроили перепалку посреди западного крыла. Нет, я не думаю, что я с ними вообще был суров. И как бы то ни было, мне придется прийти на пресс-брифинг завтра утром, чтобы это разгрести.
— Мне даже понравилась их идея брать выходной по воскресеньям, — хихикая, сказала она.
— Ага, так что в остальные дни они могут нарушать все оставшиеся девять заповедей. Отличная мысль, дорогая! — и я бросил взгляд на коридор. — Ну и запара. Сегодня вечером обед на тебе, чтобы я смог посмотреть новости.
Как я и ожидал, тот вечер был настолько плохим, а может, даже и хуже. Мы стали второй темой обсуждения WВАL в тот вечер, сразу же после репортажа о серии ограблений банков в Хайлэндтауне. В целом это был просто повтор той истории вместе с краткой выжимкой огласки всего события по стране и комментариями, которые дали комментаторы страны. После этого мы посмотрели ночные новости с Томом Брокау по NВС. Наша история также была у них второй, хотя по длине она была такой же, как и первая, и включала в себя «неоднозначные» ремарки от Раша Лимбо. Шоу Раша на радио проходило с полудня до трех часов дня, и сегодня он заострил внимание на моей семье. Ранее в тот же день, вскоре после того, как я покинул Белый Дом, чтобы полететь домой, Раш назвал моих дочерей «жалкими шлюхами», а мою жену – «тупой пустышкой» и «никудышной матерью». Брокау фамилий не называл, а просто сообщил об оскорблениях как часть реакции Раша Лимбо на саму историю. Он также сообщил об официальном ответе Белого Дома, что в целом состояло из того, что Роув повелел написать Флейшеру.
К концу истории они сидели, шокированные. Мы с Мэрилин просто отпустили их в свою комнату.
— Насколько все это плохо? — спросила меня Мэрилин после того, как они ушли.
— Не волнуйся. Завтра утром я собираюсь воткнуть пару булавок в пару задниц. Я с этим разберусь, — и я бросил взгляд в сторону спальни девочек. — Просто скажи им следить за тем, что они говорят рядом с журналистами и камерами. Даже рядом с друзьями, если у них есть видеокамеры. Никогда не знаешь, что они сделают.
— Завтра скажу.
Утренний пресс-брифинг был назначен на половину двенадцатого утра, и утро Ари Флейшер провел со мной. По словам Ари, Роув все-таки заставил его написать тот пресс-релиз после того, как я ушел, и Роув был «невероятно обозлен» на меня. Журналисты уже ожидали нас, и Ари думал, что Роув науськал нескольких из них, чтобы они отправились за мной. Ари Флейшер тоже не особенно меня любил, но в этом случае он просто не хотел еще больше усугублять ситуацию.
В половину двенадцатого мы проследовали в комнату прессы, которая оказалась удивительно маленьким и серым местечком, несмотря на то, как она выглядела по телевидению. Свет и камеры уже были включены, и Ари просто сказал, что мне нужно было сделать заявление. Он отступил назад и я встал на его место. Настало время для «извинения».
