Обед должен был быть относительно простым, суп с салатом и сэндвичами, и все это на фарфоре Белого Дома. За прошедшие годы некоторые президенты обесценивали необходимость умасливать Конгресс, и почему-то они были менее успешными. Как я уже сказал Джону МакКейну, я хотел работать с ними, как продавец с клиентом. Те ребята, которые бы пришли на обед, не слишком бы впечатлились, потому что они были старшими по посту, и уже множество раз там были. Но возьмите какого-нибудь конгрессмена-новичка или на втором сроке из Задни, штата Монтана или Свиной Костяшки, штат Арканзас, и пригласите его в Белый Дом? Воу! Это впечатляюще! Проработайте его, дайте почувствовать себя важным, спросите его о чем-нибудь из его мест – и плевать, из какой он партии, так будет легче ему что-то продать. Добавьте туда еще немного побрякушек, и голос уже наполовину в кармане.
Что можно назвать побрякушками? Всякую всячину и простенькие вещицы с печатью президента, вроде запонок, зажимов на галстуки, визитниц, зажигалок, ежедневников, ручек с карандашами или фальшивых монет. Что-то из этого для мужчин, а что-то для женщин. Вручите что-нибудь такое кому-нибудь лично вместе с рукопожатием. Если поехать к дилеру Джону Диру купить трактор, и он вручит еще и бейсболку, это и есть побрякушка. Вы только что купили комбайн за полмиллиона долларов и получили бесплатную кепку, и теперь вы думаете, что этот дилер – ваш лучший друг. Угадайте, что? У нас были и бейсболки от Белого Дома. Это было очень похоже на то, что было у меня и для избирателей во время Конгресса, только у меня было больше вещей и бюджет побольше.
На ком-то из верхушки это бы не сработало, но вежливость и щедрость все равно окупались. Большинство из них знали, что этот обед был больше, чем просто встречей, и никто не удивился, что там были Кларк, МакКейн, Ридж и Пауэлл. С нами также были Джош, Фрэнк и Ари. Прежде, чем мы приступили к обеду, я встал за небольшой подиум и дал официальнле объявление:
— Благодарю всех вас, что вы пришли. До этого я пообещал всем вам, что я собираюсь тесно сотрудничать с Конгрессом. Я прошу у всех вас прощения, что не смог с вами встретиться на прошлой неделе, но вы все знаете о том, каким тесным тогда был график. Я бы хотел, во-первых, поговорить с вами сегодня о проработке более формального графика обедов, и с главами, и с остальными членами Конгресса. В любом же случае я попросил всех присутствующих здесь познакомиться с несколькими кандидатами, которые у нас есть, чтобы занять некоторые из имеющихся вакансий в исполнительном отделе, — и далее я кратко перечислил, кто чем бы занимался, и попросил глав о сотрудничестве, чтобы убедиться, что всех их быстро одобрили.
Насчет МакКейна или Пауэлла ко мне никаких вопросов не возникло. Была пара комментариев насчет Риджа, но это только оттого, что он не был широко известен. То же относилось и к Ричарду Кларку, вкупе со сложностью, что несколько человек знали, что Белый Дом Буша его уволил, и вот я привел его обратно. Это был явный признак того, что администрация Бакмэна будет совсем другой, и не все в Конгрессе будут от этого в восторге. Я просто попросил об ускорении утвердительных слушаний, и чтобы председатели различных комитетов Конгресса и Сената связались с нами для организации встреч.
Больше вопросов ко мне было насчет нашего грядущего ответа на события одиннадцатого сентября. Практически все хотели узнать, когда и что я собирался делать, и почему мы до сих пор этого не сделали, и почему им уже неделями не сообщали об этом, например, как двенадцатого числа. Я же продолжал упирать на то, что скоро реакция будет, и до самого начала операции мне было запрещено об этом говорить по соображениям безопасности. На это послышались бурчания, но я продолжал сидеть с каменным лицом.
Также было очевидно, что люди догадывались, что что-то замышляется, но не знали, что именно. Мне сообщили, что от избирателей слышалось, что члены их семей обновляли завещания и оставались на перекрытых базах, и что самолеты улетали в неизвестном направлении. Меня расспросили практически про каждую страну, от Ливии до Пакистана. Я же только покачал головой и отказался отвечать. Я только пообещал, что все случится в ближайшем будущем.
Если бы я на самом деле рассказал, что произойдет – то афганцы уже направили бы жалобу в Соединенные Штаты еще до того, как я бы вернулся в Овальный Кабинет.
Как и предполагалось, все четыре имени утекли ко времени вечерних новостей в четверг вместе с комментарием, что Белый Дом даст объявление в пятницу утром.
В пятницу утром по указке Ари мы все промаршировали в комнату прессы, зачитали все наши заявления и вышли. Не было сессии с вопросами и ответами, но мы на этот счет не переживали. Все четверо были уже известными, и новости пестрили бы разговорами о них, и в воскресенье Фрэнк с Джошем бы ездили по различным ток-шоу, расписывая все их прелести.
На тех выходных я не мог полететь домой.
