К вечеру ситуация в городе накаляется. Мы слышим об ужасных столкновениях с полицией, о новых задержаниях, насилия и вандализма. Раинер предлагает сходить в магазин, но я боюсь выходить на улицу, особенно в темноту. Он хочет сходить сам, но я его не пускаю. Несколько минут мы стоим у окна. С виду все кажется спокойным, изредка по дороге пробегают люди. Крики, угрозы, визг женщин с телевизора заставляет меня сжиматься от страха.
– Хватит, выключи его. Я больше не могу это слышать.
Экран погасает и первые несколько секунд я слепа и глуха. Раинер меня обнимает.
– Пойдем, ляжем и поспим?
– Да, идем, – я обвиваю руками его шею, он открывает меня от пола и уносит в спальню.
– Завтра останешься у меня?
– Завтра понедельник, я позвоню в университет…
– Какой университет? Ты не видела, что твориться на площади? Там их двести тысяч и они так просто не уйдут.
– Но это должно когда-нибудь закончиться?
– Конечно.
Он помогает мне раздеться и лечь под одеяло.
– Ты не со мной?
– А ты этого хочешь?
– Полежи со мной, как днем на диване.
Раинер снимает рубашку, брюки и ложится рядом. Я кладу голову ему на плечо, он обнимает и прерывисто выдыхает.
– Это так странно, лежать, обнявшись и ничего не делать.
– Очень даже приятно.
– Знать что в руках полуобнаженная желанная девушка… это выше моих сил.
Я целую его в грудь.
– Лучше погрей мои холодные ноги.
Раинер хохочет и крепче обнимает. Я трусь щекой о его плечо.
– Я люблю тебя.
Он целует меня в лоб.
– И я люблю тебя.
Твердость в его голосе заставляет трепетать. Я чувствую, что нашла свое счастье, любимого мужчину, о котором могла только мечтать. Он целует меня настойчивее я, млея от удовольствия, позволяю ему перекатить меня на спину. Раинер накрывается меня своим горячим телом, осыпает поцелуями лицо, шею, руки гладят бедра. Он стягивает нижнее белья, я слабо сопротивляюсь, Раинер шепчет, что не возьмет мою невинность, пока я сама не попрошу. Это утешает. Он продолжает ласкать меня под одеялом, его рука ныряет между ног, я покорно раздвигаю ноги, и от одного прикосновения уплываю в нирвану. Он быстро разжигает во мне желание, я тянусь к нему, запускаю пальцы в густые волосы и выгибаюсь. Раинер по очереди ласкает грудь губами, а пальцами продолжает ласкать клитор. Его член давит в бедро и мне страстно хочется к нему прикоснуться. Я просовываю руку между нашими телами, он приподнимается и дает возможность, оттянуть трусы. Мы тяжело дышим и целуемся. Я обхватываю рукой член, волна дрожи прокатывается по телу. Он мучительно стонет, размещается между моих ног и крепко жмется ко мне.
– Впусти меня, хоть немного, хоть на четвертинку, – он берет себя в руку и головкой члена трется о мою ноющую кожу. Страсть, как хочется принять его в себя, но я не могу, что-то сдерживает меня. Он придавливает меня к матрацу, берет за руки и сцепляется наши пальцы. Мы целуемся и тремся друг об друга. Я чувствую, как его горячий, пульсирующий член давит на клитор, принося необыкновенные ощущения. Моя голова идет кругом, он втирается в меня и короткими толчками продолжает давить. Мои ноги непроизвольно поднимаются, мы ловим губами каждый стон удовольствия, каждый выдох и вдох. Остановиться нет сил, я не могу больше сдерживать накопленное напряжение и сдаюсь с криком блаженства. Он прячет лицо у меня в шее и крепко сжимает мои пальцы. Он кончает мне на живот и с облегчением выдыхает. – Считаю это ненормальным. Когда ты меня впустишь?
– Скоро…
На следующий день родители приезжают в Париж и почти вырывают из рук Раинера. Мы как раз пошли в магазин, когда они позвонили. Я пытаюсь воспротивиться, мама смотрит на меня как на сумасшедшую. Раинер простодушно улыбается и извиняется перед моими родителями. Я не хочу никуда уезжать от Раинера. Но мама даже слышать ничего не хочет. Они меня готовы силком затолкать в машину. Мне так стыдно перед Раинером. Я умоляюще смотрю на отца. Тот пожимает плечами и показывает на маму. Вроде как он ни при чем. Конечно, что он ей может сказать, если мама что-то решила, то хоть в лепешку разбейся, но будет по ее.
Раинер берет меня за руку и отводит в сторонку.
– Поезжай с ними. Не стоит спорить и переубеждать их. Они знают лучше.
– Прости, мне так неловко. Я постараюсь вернуться как можно скорее.
– Ничего, я буду тебе звонить и если смогу, приеду к тебе в гости. Хорошо?
Он обнимает и целует в лоб. Я кусаю губы, так не хочется с ним расставаться. Но под напором матери, мне приходится разорвать тесную связь с любимым мужчиной и сесть в машину. Слезы прорываются, когда я ловлю виноватый взгляд Раинера, он приподнимает руку в знак прощания. Я шепчу «прости» и прикрываю рукой глаза.
– Ты видел его?
– Ага, паренек не промах, может голубой?
– Скорее богатый, избалованный мальчик.
Я в шоке, они обсуждают его так, будто меня тут нет.
– Что у тебя с ним?
– Он мой парень и прекратите его оскорблять. Он не голубой и не мальчик. У нас с ним все серьезно.
Мама поворачивается ко мне и тычет пальцем.
– Не говори ерунды. И держись от него подальше, такие парни нам не нужны.
– Кому? Тебе или мне? И почему вы лезете в мою жизнь?
