Они в дружеском молчании прошли церковный двор и зашагали по главной улице. Эта прогулка разом воскресила воспоминания о других, давних прогулках по берегу и скалам, когда улыбки или пожатия руки было достаточно, чтобы чувствовать себя довольными и счастливыми. И перед глазами Сэма сразу всплыло видение: он и Уилли – не та шестнадцатилетняя девочка, а теперешняя Уилли, зрелая, прекрасная чувственная женщина, – идут по саду его поместья в Суссексе. Эта мысль манила его, как парус вдалеке, появлявшийся и исчезавший в тумане. Он вдруг ощутил мгновенную волну желания, но тут же взял себя в руки. Даже если у них и есть будущее… нет, это совершенно невероятная фантазия. Уилли – столичная штучка. Она общается с герцогами, князьями и министрами. Она никогда не будет счастлива в простом загородном поместье с отставным капитаном. Он должен помнить это и перестать грезить о несбыточном. Кроме того, Уилемина казалась ему совершенной незнакомкой. И хотя временами он все еще видел в ней юную Уилли, эту женщину он не знал. Сдержанная, проницательная, спокойная. И чертовски желанная.
Когда они подошли к скамьям, Сэм сбросил плащ и расстелил на все еще влажных камнях. Уилли первой прервала долгое молчание.
– Мне очень жаль, Сэм, – сказала она, положив ему руку на плечо, – но я все еще страдаю из-за того, что так ранила тебя. Прости меня. Я хочу, чтобы ты знал: я сожалею обо всем.
Сэм поднес ее руку к губам и поцеловал.
– Знаю, девочка моя. Я просто привык считать тебя своей. И бережно хранил в памяти воспоминание о ночи, проведенной на сеновале твоего отца.
Когда он впервые разыскал ее в театре, чувство собственника побудило его верить, что сплетни лгут, но все изменилось в тот момент, когда он увидел ее, окруженную толпой обожателей. Он был поражен ее видом. Ей был всего двадцать один год, но выглядела она старше. Нет, не увядшей. Она была прекрасна, неотразима, блистательна, но та деревенская простушка, пухлая и круглощекая, исчезла бесследно. На ее месте была грациозная и стройная молодая женщина. И больше всего о переменах говорило выражение ее лица – Уилли выглядела искушенной, мудрой и проницательной. Девушка, которую он оставил в Портруан-Коув, повзрослела. И от нее нельзя было оторвать глаз. Больше она не была его Уилли. Она сумела избавиться даже от корнуэлльского выговора. Она стала настоящей лондонской леди. И она больше не принадлежала ему.
– Несмотря на твой гнев, я по глазам видела, о чем ты думаешь, – вздохнула Уилли. – В тот момент меня одолевали те же мысли. Но я постаралась спрятать их под маской надменности и презрения в надежде, что ты станешь держаться подальше от меня. – Она тихо засмеялась. – Но через пять лет ты вновь возник у меня на пороге. Гордый лейтенант.
Сэм тоже улыбнулся, хотя со стыдом вспоминал о той встрече. Он сам не знал, почему решил отыскать Уилли.
– Да. Новенький мундир, пряжки на туфлях сверкают, медали блестят на груди. Я вернулся с дневного приема у короля с дюжиной парней, которые тоже надеялись, что их впустят в твой дом. И тут этот твой чертов страхолюдина открыл дверь…
– Смитон. Он очень меня оберегает. Когда он доложил, что меня хочет видеть капитан Сэмюел Пеллоу… мое сердце подпрыгнуло при мысли о том, что я снова увижу тебя. Я убедила Смитона впустить тебя, хотя он предпочел бы спустить тебя с лестницы, считая, что какой-то лейтенантишка недостоин меня. Однако я жаждала встретиться с тобой и попросила, чтобы тебя провели в мою личную гостиную.
– Мои товарищи позеленели от зависти, когда твой громила-дворецкий повел меня в дом. Я последовал за ним мимо комнат, где сидели хорошо одетые джентльмены, которых я никогда не видел. Красивые девушки в платьях, не оставлявших простора воображению, оживленно беседовали с ними. И не только. Увидев адмирала Блеквуда с пухленькой блондиночкой на коленях, я едва не сбежал. Мне не нравилось твое окружение, но именно на это я и пришел посмотреть. Заверить себя, что ты упала ниже некуда и что мне намного лучше живется с моей Сарой… Ты лежала в шезлонге, как восточная одалиска, и выглядела прекрасной, утонченной и недоступной. В этом твой Смитон был прав. Я пришел позлорадствовать, однако слова застряли в горле, и я не знал, что сказать.
– И поэтому выпалил с порога, что женат и имеешь сына.
Сэм застонал:
– Страшно представить, что ты обо мне подумала. Круглый идиот! И ведь я больше не был зеленым юнцом и должен был иметь больше такта. Мало того, мне действительно следовало бы держаться подальше от тебя. Но, повторяю, я пришел позлорадствовать, поэтому без всяких предисловий ошеломил тебя.
– А я обвинила тебя в том, что, придя ко мне, ты изменил супруге, о которой только что узнала. Представить страшно, что ты подумал обо мне, когда я наговорила тебе столько ужасных вещей.
