Задыхающиеся, мокрые, они продолжали обнимать друг друга, изнемогая от блаженства. Прошло несколько долгих минут, прежде чем Сэм откатился и прижал ее к себе. И поцеловал так нежно, что Уилли едва не заплакала. Он почти сразу же крепко заснул, но не раньше, чем прошептал ей на ухо:
– Я люблю тебя, Уилемина. И всегда любил тебя.
Разбудил его крик петуха, лай собак и звон церковного колокола. Сэм лежал, прислушиваясь к звукам утренней суматохи: звону сбруи, в которую запрягали лошадей, скрипу колес по гравию, ржанию застоявшихся коней, крикам слуг, стуку открывающихся окон.
Сэм так и не успел отдохнуть, однако на душе было легко. Он был так счастлив!
Они почти не спали прошлой ночью. Вернее, засыпали и просыпались. И любили друг друга трижды, чего с ним не случалось со времен молодости. Но сегодня он чувствовал себя мальчишкой, готовым завоевать целый мир, если Уилли будет рядом.
Сэм хотел было разбудить ее поцелуями и овладеть в золотистом утреннем свете, но тут же устыдился. Не стоит быть таким жадным эгоистом, впереди у них целая жизнь. Пусть лучше еще немного поспит.
Он осторожно соскользнул с постели – Господи, как легко привыкнуть к этим тонким белоснежным простыням! – и нашел кувшин с водой на умывальнике. Было по-осеннему холодно, но он плеснул водой в лицо и умылся, прежде чем выудить одежду из груды на полу. Он почти оделся, когда услышал, как зашевелилась Уилли. Сев на кровать, Сэм поцеловал любимую.
– Доброе утро, Уилли, девочка моя.
– Сэм!
Она села и улыбнулась. Но глаза почему-то оставались грустными.
– Спасибо, что подождал, прежде чем попрощаться.
Сердце Сэма сжалось. Попрощаться?!
– Прошлая ночь была необыкновенной, восхитительной. Сколько счастья принесла мне наша встреча! Как хорошо, что мы излили друг другу душу. А какую ночь ты подарил мне! Я никогда ее не забуду. – Губы, растянутые в улыбке, дрожали, а глаза подозрительно блестели. Но голос был ровным, а намерения – очевидными. – Спасибо, Сэм. Желаю тебе счастливого пути.
Неужели она действительно воображает, что он отпустит ее после того, как наконец обрел?! После того, как любил всю ночь?
– Я никуда не уйду, Уилли.
– Уйдешь. Ты должен ехать в Клопхилл, к Фуллбрукам.
Он нежно погладил ее руку.
– Думаешь, я смогу покинуть тебя после сегодняшней ночи?
– Да. Ты должен.
– Не должен. – Сэм не мог понять, почему она говорит такие вещи, после того как она, обнаженная, спала в его объятиях. – Господи, Уилли, я хочу жениться на тебе. Хочу провести с тобой остаток жизни. Я был твоей первой любовью и мечтаю быть последней.
Она села, подтянув одеяло к груди.
– То, что между нами было в Портруане, та любовь, которую мы делили, до сих пор кажется мне чем-то необыкновенным, но все, что я сделала…
– Уилли, прекрати! Я не осуждаю тебя за…
– То, что я сделала со своей жизнью, непоправимо изменило наши судьбы. Я не та девушка, которую ты любил. И никогда ею не буду. Мы не можем вернуться назад. Это немыслимо.
– В таком случае давай смотреть вперед.
– Нельзя. Слишком тяжел груз прошлого.
Он сжал ее руки, мысленно умоляя доверять ему.
– Уилли, милая, для нас должен быть второй шанс. О такой возможности можно только мечтать.
– Прости, Сэм, не могу. Ничего не выйдет, никаких вторых шансов. Мне очень жаль.
Упрямица! Почему она противится ему?
Сэм усилием воли сдерживал гнев и раздражение.
– Почему? Почему не получится? Когда-то это было невозможно: слишком сильно терзали нас боль и угрызения совести. Но теперь все в прошлом. И препятствий больше не осталось.
Однако Уилемина покачала головой и спокойно взглянула ему в глаза, хотя в ее собственных он увидел что-то похожее на грусть.
– Прошлое всегда будет самым непреодолимым препятствием. Несмотря на нашу ночь, я для тебя навсегда останусь порченым товаром. Чем-то грязным. А я не смогу жить, видя презрение в твоих глазах. Может, сначала его не будет, но оно обязательно появится, а такого я не вынесу. Нет, Сэм. Тебе лучше следовать прежним курсом и жениться на мисс Фуллбрук. Она не даст тебе причин для сожалений.
Он отнял руки и встал. Неужели она действительно прогоняет его? Поверить невозможно!
– Ты огорчила меня, Уилли. И разочаровала. Я думал, ты выше всех сожалений. Но дело не в этом, верно? Ты говоришь, что боишься, будто я не смогу тебя простить? Но я уже простил. Много лет назад. Нет, беда в том, что ты не можешь простить себя. За то, что не знала о том, что я жив. За то, что не дождалась. За то, что разбила мне сердце. По-моему, тебя беспокоит презрение в собственных глазах, Уилли, а не в моих.
Она отбросила одеяла и вскочила с постели во всем своем великолепии. Боже, как она прекрасна! И не только для женщины сорока с лишним лет! Для женщины любого возраста! Как он может уйти от нее? Из ее жизни?
Но она упрямо выдвинула подбородок и, схватив пеньюар, завернулась в него.
