– Ты права, это было полным лицемерием. Я стыдился своего поступка десять лет назад и стыжусь сейчас. Прости, Уилли. Я был настоящим подлецом, когда хотел этого от тебя.
– И сейчас хочешь, Сэм?
– Нет, Уилли, девочка моя, я никогда бы не попросил такого от тебя. Кроме того, сейчас ты слишком для меня хороша. Богата и знатна. Герцогиня!
– Для тебя я готова быть всем на свете.
– Ах, Уилли…
И он снова ее поцеловал. Несмотря на все эти годы, несмотря на разные пути, которыми они шли сейчас, ощущения, испытанные им, когда он держал ее в объятиях, были удивительно знакомы. Тогда, в Портруане, они оба были невинны. Были девственниками. Теперь же познали науку страсти, и желание вспыхнуло яростным пламенем.
Сэм попытался не обращать внимания на первые капли дождя, упавшие на лицо. Не желал, чтобы что-то им мешало. Но тут небеса словно разверзлись, и ему пришлось прервать поцелуй.
– Проклятие! Придется бежать в укрытие. За мной!
Он схватил ее за руку и потащил к церкви. Но дверь оказалась заперта. Тогда он ринулся к ближайшему убежищу – открытой конюшне позади церкви.
– Ад и дьявол! – Сэм сбросил мокрую куртку и принялся ее отряхивать. – Похоже, мне сегодня суждено погубить всю свою одежду!
Он взглянул на Уилли. Та поспешно одергивала влажные юбки.
– Вот, возьми мою куртку. По крайней мере изнутри она сухая. – Он накинул куртку ей на плечи и обнял ее за талию. – Итак, на чем мы остановились?
Уилемина кокетливо оттолкнула его:
– Нет, что это ты затеял? Сэм, старый морской волк, ты все это заранее спланировал?
– Дождь? Пусть я опытный моряк, но погодой еще не научился управлять.
– Не дождь. Это! – Она обвела рукой полутемное помещение.
Оглядевшись, Сэм расплылся в медленной улыбке, а увидев над головой сеновал, рассмеялся:
– Черт! Будь я проклят!
– Если так было задумано с самого начала, не признавайся. Слишком все это романтично, чтобы быть простым совпадением. Задумал любить меня на сеновале?
Он притянул ее к себе.
– Я страстно этого хочу. Но только если ты согласна.
– Ты знаешь, что согласна. И хотела этого почти с того самого момента, как ты пригласил меня выпить чаю. Заранее решила, что мы не ограничимся только одной беседой.
Сэм вопросительно поднял брови:
– Уилли, какие приказания ты отдала своему громиле-дворецкому, когда тот подошел к нашему столу?
Уилли смущенно потупилась и слегка покраснела.
– Почему ты спрашиваешь?
– У меня возникли подозрения, что, когда я прибыл, колесо было в идеальном состоянии. Что ты ему сказала?
– Попросила сделать все, чтобы не дать тебе уехать сегодня.
Сэм рассмеялся и коснулся губами ее макушки.
– Нахальная девчонка! А свиньи? Тоже его работа?
– Смитон очень изобретателен и надежен. А я хотела провести эту ночь с тобой, Сэм.
– Так оно и будет, любовь моя.
Он был вне себя от восторга, узнав, что именно она велела задержать его в гостинице. Взяв ее за руку, Сэм повел Уилли к деревянной лестнице на сеновал.
– Пойдем. Вообразим, что нам снова шестнадцать и восемнадцать лет, когда жизнь была проста, а любовь – горяча. Хотя бы на несколько часов вернем нашу юность и будем принадлежать друг другу.
Он всю жизнь бегал по трапам, но на этот раз поднимался медленно, следуя за Уилли и осторожно шагая со ступеньки на ступеньку. Они оказались на сеновале, и годы словно исчезли и оба оказались в Корнуолле, в сарае ее отца. Но тогда Сэм был зеленым неумелым юнцом, теперь он воспользуется опытом, приобретенным за эти годы.
Он снял куртку, расстелил на сене и уложил на нее Уилли. Развязал галстук, лег рядом, обнял ее и стал целовать губы, шею, ямочку на горле. Его руки скользнули по прикрытым шелковистой тканью бедрам. Уилли застонала от наслаждения. И кровь Сэма вскипела при этом звуке. Он хотел войти в нее. Заполнить, завладеть ею.
– Ой!
Сэм застыл.
– Я сделал тебе больно?
Уилли стала извиваться под ним. Не маня к новым ласкам, а с озабоченным видом, словно ей было очень неудобно.
– Нет! Солома колется! Ничего страшного.
Сэм снова поцеловал ее в губы, затем стал целовать шею. Уилли тихо охнула, когда он сжал ее грудь, а едва коснулся губами ее ключицы, как шелковистые золотые локоны защекотали ему нос и губы. Вскоре в рот попало что-то вовсе не шелковистое. Пробормотав проклятие, он отстранился и выплюнул сено, попавшее в рот. На носу тоже висели травинки.
– Проклятие!
Уилли подняла искрящиеся весельем глаза, и вскоре оба весело смеялись.
– Как мы терпели все это раньше? – спросил Сэм, стряхивая сено с рубашки. – Все равно, что заниматься любовью на спине ежа!
– Просто мы были так молоды, что даже не замечали неудобств.
Сэм помог Уилли сесть, сожалея о том, что все так закончилось. Она, должно быть, посчитала его неуклюжим и неотесанным олухом, не лучше того грубоватого юнца, каким он был когда-то.
– Не стоит так огорчаться, Сэм, – улыбнулась Уилли, погладив его по щеке. – Разумеется, это так романтично, что сегодня мы оказались там же, где много лет назад, но нам вовсе не обязательно лежать на сеновале. В «Синем кабане» у меня есть своя спальня, с удобной широкой кроватью.
Надежда вновь загорелась в его груди.
