Шейну Тейлору не везёт. Кажется, его писательский талант испарился, и горе-автор скрывается в глухой деревне на побережье в поисках вдохновения. Но вскоре Шейн обнаруживает, что не одному ему приходится прятаться, и что его творческий кризис — сущий пустяк по сравнению с проблемами странной девушки из дома по соседству.
Свинцовое небо нависало над головой, будто хотело раздавить маленькие, словно игрушечные, домишки. Ветер с яростью бросал волны на пляж небольшой бухты. Холод на побережье пробирал до костей, больше всего хотелось сидеть возле камина, завернувшись в одеяло, с бутылкой чего-то горячительного. Но именно сегодня выяснилось, что в холодильнике остался только высохший кусочек сыра и полугнилое яблоко. Пришлось найти в куче одежды приличные джинсы, свитер, и высунуть нос из дома. Бриться было незачем. Эта глушь не заслуживает таких усилий.
Порыв ветра заставил калитку хлопнуть и пакет с продуктами чуть не выпал из рук. Корнуолл (2)? Почему Корнуолл? Кто вообще ездит в Корнуолл в октябре? Шейн задавался этим вопросом уже неделю. С того момента, как вручил оплату владельцу коттеджа, а взамен получил ключ. Господи, ну почему на той вечеринке никто не упомянул Италию? Или Грецию? Как бы между прочим «Эй, ребят, недавно вернулся с Родоса. Какие виды! Какой климат! Целыми днями строчил главу за главой, книгу закончил за неделю, вот это вдохновение!». Да нет же, кто-то из друзей хлопнул Шейна по спине и заявил, что Корнуолл — это самое вдохновляющее место во всем мире. И Шейн под действием виски в тот же вечер нашел в интернете этот коттедж, связался с владельцем и зарезервировал его на месяц. Странно, что здешние люди вообще в курсе, что такое Гугл. Здесь ведь и мобильная сеть-то не очень. Чтобы отправить сообщение, нужно вытянуть руку вверх и подпрыгнуть, а про звонки и говорить нечего. Позвонить и внятно поговорить можно только с ближайшего утеса, на который идти минут пять.
Однако именно этого Шейн и добивался, разве нет? Сроки поджимали, нужно было отрешиться от цивилизации и спокойно поработать. Но работа не шла, слова не складывались в предложения, сюжет казался плоским, герои — картонными. После первых двух дней безуспешных попыток что-то написать, Шейн завалился на диван с вином и ноутбуком, набитым фильмами. Больше делать было нечего. Попытки прогуляться по пляжу закончились тем, что Шейн, задумавшись, подошел слишком близко к воде, и его окатило ледяной волной. На утесе ветер просто сшибал с ног. В деревушке люди не переставая косились на чужака. Что с ними не так? Жителям такой глуши положено любить туристов, а не пытаться обсчитать их на кассе магазина.
Шейн шел по дорожке к дому, когда его боковое зрение уловило что-то яркое. Свет. В доме по соседству горел свет. Не то, чтобы это было так уж важно. Но когда Шейн получал ключи, хозяин невзначай сказал, что соседний дом так же принадлежит ему, и что сейчас он пустует. Мол, никто не хочет жить на берегу океана в октябре. Тем более, что ближайшее общество находится на некотором отдалении от двух коттеджей, стоящих практически на самом пляже. Это был намек, что Шейн идиот. Тогда он этого не понял, но после недели созерцания мрачных туч и волн, слова хозяина все чаще приходили в голову.
А сейчас напротив соседнего коттеджа стоял внедорожник, в окнах первого этажа горел свет. Хотелось бросить на землю пакеты и захлопать в ладоши. Но конечно, тридцатилетние бородатые мужчины так не поступают. Они просто поднимают бровь и кривят губы в усмешке. Так Шейн и поступил, после чего выудил из кармана ключ и зашел в дом, в благословенное тепло.
Итак, сосед. Человек. Такой же чужак в этом месте, как и Шейн. Вполне возможно, Шейну больше не придется в ближайшее время пить в одиночестве. Эта мысль принесла чуть заметный огонек радости. Почему-то такое необходимое ранее одиночество не принесло ничего хорошего.
Шейн бросил пакеты на кухонный стол, и пошел назад, на улицу. Надо пойти представиться, завести беседу, пригласить на кофе. Хлопнув дверью, Шейн приблизился к своей машине и замер. На пляже стоял человек. Расстояние между ними не позволяло, как следует рассмотреть соседа, но это явно был подросток или ребенок. Невысокий рост (чуть больше пяти футов (3)), за мешковатыми джинсами и толстовкой угадывалась худая фигура, волосы прятала бесформенная шапка. Подросток стоял неподвижно, засунув руки в карманы, лицо обращено к воде. Шейн замер, наблюдая и размышляя. Если есть ребенок, значит, есть и родители. Это немного меняет дело. Семья вряд ли захочет связываться с непонятным отшельником, даже если Шейн соизволит побриться и не наводить страх на людей. Его черные глаза и черные волосы, доставшиеся от бабули-индианки, вкупе с бородой создавали впечатление террориста-смертника. Нужно понаблюдать за соседями, и только потом решить, навязываться им или нет.
