Задумывались вы когда-нибудь над тем, каким героизмом должен обладать глава государства, который после длительного полета бодро выходит из самолета, улыбается фотографам, подходит к микрофону и отвечает на приветствия с таким достоинством, чтобы его ответ могли опубликовать все газеты? Поверьте мне, это нешуточное дело. Мы были совсем незначительной делегацией, от нас до смешного мало зависело, и все-таки наши обязанности порой превышали наши силы. На этот раз, как на зло, забастовали мои уши: спускаюсь по ступенькам из самолета и впервые в жизни чувствую, что я глух как пень. Внизу сверкали вспышки блицев, мне что-то говорили, затем сунули в руки микрофон, чтобы я ответил на то, чего не слышал. О том, что я действительно говорил и что именно сказал, я узнал лишь на следующий день из газет.
Джакарта, по-видимому, подготовилась к торжественной встрече, и мы, улыбаясь, говорили: «Ну, разумеется, Ява, традиционная страна кукольного театра, здесь встреча должна быть необычайной».
Но оказалось, что город принял столь торжественный вид и ожидании более славного гостя, чем мы. Вскоре после нас должен был прибыть индийский президент Раджендра Прасад. Поэтому все отели были заняты сановниками, общественными деятелями и писателями, а мы ехали, ехали и ехали бесконечное количество километров, пока добрались до студенческого общежития Школы графики. Устроили нас там временно, что было бы не так уж плохо, если бы не огромное расстояние от театра.
Джакарта велика, гораздо больше, чем вы себе представляете. Она равна трем Прагам, причем in только по количеству жителей. В европейском городе с многоэтажными домами, где используется каждые клочок земли, миллион жителей может разместиться на относительно небольшой площади. В Джакарте их несколько миллионов, и, хотя в среднем каждая квартира гораздо скромнее пражской, большинство людей живут в низеньких одноэтажных домиках, и пространство вокруг них тоже никогда не экономили.
В связи с большими расстояниями возникает проблема транспорта. И она решается совершенно не так, как мы привыкли, если вообще решается. Чтобы обойтись на перекрестках без светофоров и милиции, улицы не пересекаются под прямым углом, а плавными кривыми вливаются одна в другую. Это значительно усложняет планировку перекрестков и площадей, образуется большое количество проездов и выездов, необходимо множество указателей, чтобы шофер ориентировался в этом лабиринте. Правда, у него создается приятное ощущение, что он беспрерывно едет, не останавливается из-за красного света на светофоре, но это лишь оптический обман: он не останавливается, но едет страшно медленно и все время петляет. В часы пик, когда тысячи служащих покидают центр и торопятся домой, в предместья, о быстром передвижении вообще не может быть речи.
Почему, собственно, торопились мы? Потому ли, что для Явы у нас осталось всего пятнадцать дней и мы хотели все увидеть и выполнить все намеченное? Или торопливость — наша злосчастная особенность, которая дома, в обстановке общей спешки, выглядит более или менее нормально, тогда как здесь, в условиях тропиков, производит впечатление одержимости, болезни?
В районе Кебажоран, где мы поселились, множена красивых одноквартирных домиков, по-видимому здесь живут состоятельные люди, средний доход которых приблизительно равен доходу жителя Праги. Дома с балконами и террасками — в этом, казалось бы, нет ничего особенного, есть они и у нас, — но в Джакарте люди на террасах действительно сидят. Представляете себе? Вечер, лампы горят вовсю (расход электроэнергии здесь не учитывается счетчиками, платят за нее огулом, люди пользуются сильнейшими ламами и часто не выключают их даже ночью…). Итак, лампы горят, в креслах под цветными абажурами люди сидят, вытянув ноги, сложив руки на животе, и вертят большими пальцами. Одни читают, другие болтают, мать чистит ребенку апельсин. Спокойно течет жизнь теплыми вечерами, а здесь все вечера теплые; она вся на виду при открытых окнах и под яркой лампой над семейным столом.
Вдруг тебя охватывает зависть. И страшная тоска по дому. Здесь, на Яве, вдруг вспоминаешь, что у тебя тоже перед домом премиленькая терраска с лампой под потолком, но ты еще никогда, слышишь, никогда не посиживал вот так при ее ласковом свете, не знаешь даже, ласковый ли он. И вообще, работает ли там выключатель? Нет, говоришь ты себе, вот приеду домой, расположусь на этой терраске, приведу лампу и порядок, куплю кресло и, честное слово, буду каждый вечер сидеть там, вытянув ноги, и вертеть пальцами. Хотя бы час в день или полчасика… Железной дисциплиной заставлю себя наслаждаться таким покоем.
