Я думала о том, какой вклад мы сами вносим в эту его одержимость Барни. Мы покупаем ему диски, записываем передачи, и по меньшей мере раз в день я даже сама усаживаю его перед телевизором, чтобы получить хотя бы полчаса передышки. А современные технологии действительно подпитывают этот симптом аутизма. В моем детстве не было ни DVD-проигрывателей, ни возможности записать телепередачу. Уверена, будь у меня возможность смотреть «Звуки музыки» или «Волшебника страны Оз» каждый день, а не раз в году, я тоже была бы ими одержима. Так что в наше время спровоцировать такую одержимость легче легкого. А я, как торговец наркотиками, радостно подсовываю ему дозу каждый день.
Карлин говорит: если у нас есть такое желание, можно было бы просто резко покончить с этим в один день. Можно было бы выкинуть все его диски с Барни, перестать записывать передачи, стереть все имеющиеся записи, избавиться от его одеяльца и от всех игрушек с Барни. Это раз и навсегда положит всему конец. Или она могла бы поработать с ним методами ПАП-терапии, чтобы мягко отучить его. Мне это кажется более гуманным. Такой метадоновый подход к излечению зависимости от Барни.
Но вчера, когда он бился в истерике перед выключенным телевизором, а Карлин отказывалась отдать ему пульт, у меня возникла другая мысль. Мы называем это увлечение Барни зацикленностью, одержимостью, пристрастием. А что, если вместо всех этих слов использовать слово «любовь»?
Когда я наблюдаю за тем, как Энтони смотрит «Барни», он выглядит совершенно влюбленным. Каждый раз, когда фиолетовая плюшевая зверюшка превращается в гигантского живого Барни, по его лицу разливается неподдельный восторг. Он визжит «иия-иия-иия» и машет руками.
Это слишком хорошо!
Не так давно он обнаружил на пульте кнопку перемотки и научился проигрывать один и тот же кусочек снова и снова. Он каждый раз смеется низким утробным смехом и машет руками.
Мне так это нравится!
Энтони ЛЮБИТ Барни. Как можно отобрать у него что-то, что он любит? Разве мы не хотим поощрять любовь? Зачем ее гасить?
