Мне хотелось бы, чтобы он избрал для своей любви какой-нибудь другой объект вместо Барни. Мне очень-очень этого хотелось бы. Но разве нам решать за него, что он любит? Я люблю книги, прогулки по пляжу и готовить. Дэвид любит футбол и хоккей. А что, если бы кто-то решил, что я слишком много времени провожу на пляже, за чтением книг и за готовкой, и потребовал бы от меня отказаться от всего этого? Что, если бы кто-то задался целью «переключить» меня и потребовал, чтобы я полюбила хоккей? Вместо того чтобы читать, гулять по пляжу и готовить, я должна была бы смотреть хоккей по телевизору, учить правила и играть в него. Я терпеть не могу хоккей. Моя жизнь превратилась бы в ад. Это была бы уже не я.
Да, если бы Энтони отучился махать руками и избавился от увлечения Барни, это, наверное, в чем-то ему помогло бы. Он выглядел бы больше похожим на нормального ребенка. Он не был бы белой вороной в школе, и ему легче было бы общаться с другими детьми его возраста (на этой планете нет ни одного нейротипичного шестилетки, который любил бы Барни).
Но вот в чем штука. Энтони — не нормальный ребенок. Ну вот. Я написала это, и мир не рухнул. Я не умерла, и он тоже. Он — не нормальный ребенок. У него аутизм, и поэтому он машет руками, вместо того чтобы сказать: «Этот шум, которого ты даже не слышишь, сводит меня с ума» или «Я ужасно люблю Барни!».
Поэтому я не хочу гасить ни его хлопанье руками, ни его любовь к Барни, но боюсь говорить об этом Дэвиду. Он со мной не согласится. Он скажет, что это будет означать, что мы махнули на него рукой. Не так давно я сама сказала бы то же самое. Но теперь я смотрю на это по-другому. С моей точки зрения, мы можем смотреть на то, как Энтони машет руками, и видеть ненормальное поведение, от которого надо избавляться, а можем видеть, как наш сын отважно пытается донести до нас, чего он хочет и что чувствует, единственным доступным ему способом. Мы можем смотреть, как Энтони снова и снова пересматривает Барни, и называть это одержимостью, которая требует коррекции, а можем называть это любовью.
Дэвид скажет, что, если мы не искореним эти аутистические проявления, он никогда не будет нормальным. Он всегда будет другим.
А мой ответ на это будет — да. Он всегда будет другим.
И мир не рухнет, и я не умру. И Энтони будет в гостиной смотреть своего любимого «Барни».
<p>Глава 29</p>
