— Что, Выскочка?! Не думала, что нарвёшься, если всё время будешь задом вертеть перед Марком? Не знаю уж, за какие заслуги тебя сюда взяли, но имей в виду, показ закрывать буду я!
— Отвали, припадочная!
Голос Нэнси?!
Влетев в комнату, я обернулась и застала подругу с двумя моделями в правом углу, за одним из зеркал.
— Отпусти её, стерва! — Я бросилась на обидчицу, наподдав ей под зад. Но силы были неравны, ростом эта стела была выше Нэнси, так что я ей буквально в пупок дышала.
— Что за комар здесь пищит? — Девица надула и без того огромные губы, и бросила на меня надменный взгляд, сверху вниз. — Слышь, Выскочка, это твоя подружка, что ли? Имей в виду, если не откажешься, я заставлю тебя передумать и пожалеть. — Разжав пальцы, она отпустила горло Нэнси и отступила на шаг, едва не повалив меня на пол. — А ты, козявка, вали отсюда, нечего шляться, где мама не велела.
Мотнув головой, паршивка пошла к дверям, вторая модель побежала за ней, словно собака на привязи. Я даже лиц толком не разглядела, так была возмущена и перепугана. Когда дверь захлопнулась, Нэнси съехала по стене и рассмеялась:
— Извини, Ди. Не хотела я, чтобы ты знала об этом. — Потерев место сжатия, она пожала плечами и уронила руки на пол. — Ничего не поделаешь, — её голос был глух, — такова плата.
— Эй, Нэнс. — Я присела на корточки и подняла ей чёлку. — Это не в первый раз, да?
— Да.
— Почему не рассказала?
— У тебя своих проблем достаточно, а я привыкла полагаться только на себя.
Вот чёрт. Знакомые слова.
— Марк здесь? — Я обернулась, но не заметила никаких признаков жизни.
— Нет, он задержался в Париже. Я сегодня пришла, чтобы отработать походку. Дома не очень удобно тренироваться, а здесь места достаточно. Не знала, что они тоже придут, так бы с Майлзом осталась. — Нэнси говорила, продолжая смотреть в пол и чертить пальцами по паркету.
— Поехали домой. — Я потянула её вверх. — Меня тоже отпустили.
Уговаривать её не пришлось. Тяжело поднявшись, она, словно зомби, прошла к вешалке, на которой оставила одежду, и быстро переоделась. Смотря за тем, как мелькают её тонкие руки и переступают бледные ноги, я нахмурилась. Она очень похудела. За неделю.
— Нэнси, сколько ты весишь?
— Не знаю, — раздалось из-под белой майки. — Не взвешивалась.
— Ты ешь между тренировками?
— Иногда, когда есть время. — Она высунула голову и улыбнулась. — Вечерами дома объедаюсь. Брат старается готовить сытнее и вкуснее.
— Сдурела, что ли? — возмутилась я. — Нельзя так питаться! Ты же тощая совсем, несмотря на то, что жрёшь на ночь глядя!
— Ты занята обычно или обедаешь с Томасом, вот я и не хотела вас отвлекать, — потупилась она.
— Понятно, — буркнула я. — С понедельника будем завтракать, обедать и ужинать вместе.
— Хорошо, — радостно ответила Нэнси, и подхватив рюкзак, подошла ко мне. — Слушай, а может, погуляем на выходных? Мы так давно никуда не выбирались.
— Кстати, об этом. — Я почесала макушку и выдавила смешок. — У нас уже вроде как есть планы…
Благополучно добравшись до дома, мы бросились прибираться и готовить. Как только Нэнси услышала, что будет Томас, побежала наводить порядок. Когда часы пробили восемь часов, в дверь позвонили. Майлз пошёл открывать, оставив нас сервировать стол.
— Да не надо было, — раздалось из коридора. — Ребят, серьёзно, я же так просто зашёл.
Томас выглядел смущённым и слегка потрёпанным. Я всегда видела его только в головных уборах, поэтому слегка опешила, заметив кудряшки, наскоро собранные в маленький хвост на затылке. Интересно, сколько же ему лет на самом деле? Тридцать? Тридцать пять, а может и все сорок? Чёрт его разберет. Томас выглядел очень холёно, несмотря на всю небрежность одежды, как будто нарочитую. Да и джинсы его с дырками и потёртостями наверняка стоили больше моих зимних сапог. Сняв жилет, он остался в разорванной на груди футболке, сквозь дырки которой можно было без особо труда разглядеть вьющиеся волоски.
— Томас, это Майлз, брат Нэнси. Майлз — это Томас, фотограф агентства и мой начальник.
Познакомив их, я села за стол и придвинула тарелку с уткой. Майлз и правда очень старался, божественные ароматы заполнили весь дом и вот уже полчаса я ходила вокруг да около и истекала слюной. Ждать больше не было сил, так что я отломила себе ножку и начала есть.
Через полчаса Томас откинулся на спинку стула и глотнул сока, довольно поглаживая живот:
— Очень вкусно.
— Это Майлз. — Нэнси гордо посмотрела на брата и улыбнулась. — Братишка любит готовить. — Потом подумала и добавила: — Как и есть.
— Удивительно. — Фотограф покачал головой. — Мой сын даже яичницу пожарить не сможет.
— Сын?! — в два голоса воскликнули мы с Нэнс.
— Ну вообще-то мне уже за тридцать, — хмыкнул Томас. — Конечно, у меня есть ребёнок.
