— Прости за мои слова. Мне жаль. Давай притворимся, что я ничего не говорил, — пробормотал он.
— Здесь нечего стыдиться…
— Мам, ну я же уже извинился.
Иван ногой снова задел меня, но я была слишком занята, пытаясь не рассмеяться над выражением лица ДжоДжо.
Наша мать продолжала гнуть свою линию.
— Женская грудь — это естественно…
— Знаю, мам, знаю. Я уважаю женщин. И ничего не имею против женской груди. Мне просто не хочется, чтобы она мелькала перед моим носом.
— Она олицетворяет женственность, красоту…
Мне показалось, что Джонатан начал задыхаться.
— Мама, пожалуйста…
— Только недалекие идиоты считают, что раз у женщин есть вагина и грудь, то они — слабый пол...
— Ты точно не слабая. Ни одна из вас, клянусь.
— Знаешь, каково это…
Иван в очередной раз ткнул своей ногой мою, и я не смогла удержаться от того, чтобы не повернуться к нему лицом, сжимая губы, лишь бы не рассмеяться. Ледяные серо-голубые глаза встретились с моими, и было очевидно, что парень также пытался сдержать смех. Особенно после того, как моя мать продолжила отчитывать брата.
— Женщины сплотились и долго боролись за независимость, чтобы твоя мать и сестры не считались собственностью своих мужей, — в конце концов, мама вернулась к предыдущему разговору. — Если твоя сестра решила показать данное Богом тело, то это ее право. И я не собираюсь ее останавливать. Ни я, ни ты, и никто другой.
Затем она указала на ДжоДжо вилкой и покачала головой.
— Я тебя такому не учила, Джонатан Арвин.
Я чуть не упустила момент, когда она произнесла его второе имя.
Брат, замерев, продолжал сидеть с опущенной головой, когда простонал:
— Ты права. Мне очень жаль. Прости меня.
Мама ухмыльнулась и подмигнула мне. И я рассмеялась.
— Знаете, о чем я подумала? Если что, мы скупим весь тираж, и тогда точно не останется непроданных журналов. Я оформлю его в рамку и поставлю на каминную полку.
Вряд ли мы бы это потянули, но я решила промолчать.
Аарон усмехнулся.
— Скорее всего трудностей с продажами не будет. Обычно их раскупают за короткий срок.
— Вот видишь? Все ценят наготу. В этом нет ничего плохого. Ты наверняка посматривал порно, когда думал, что я об этом не знаю.
Фраза матери заставила всех нас застонать.
— Никогда больше не произноси вслух слово «порно», — сказала я ей, пытаясь стереть этот момент из своей памяти.
— Тебе лучше помолчать, Жасмин Имельда, — произнесла моя мать.
И я заткнулась, пока она не решила повернуться ко мне и не заговорить о том, что я сделала или сболтнула в прошлом. На этой ноте мне захотелось сменить тему, чтобы мама зацепилась за нее и начала разглагольствовать о том о сем. Если честно, мне нравились напыщенные речи матери, но также хотелось избавить от них тех, кто к ним не привык.
— Хочешь позвонить Карине и рассказать ей? — внезапно задала я вопрос Ивану.
Джонатан резко вздохнул и заерзал на своем стуле, словно воскрес из мертвых.
У Лукова появилось странное выражение на лице. Будто он не понимал, почему я так резко сменила тему. Возможно парень просто не доверял мне или же понял, что я попыталась сделать. Но это выражение я видела не впервые.
— Конечно?
Это его «конечно?» было больше похоже на «я не уверен».
С сожалением глядя на то, что осталось от еды, я решила не давиться холодной лазаньей и чесночным хлебом. Вытащив телефон из кармана, я положила его на стол и начала листать адресную книгу в поисках имени «Карина». Затем нажала кнопку вызова.
— Что ты делаешь? — спросила мама.
— Никто не сказал Карине, что Жас и Иван теперь партнеры, — ответил брат, придя в себя и пристроив вилку с ножом на тарелку. Затем он, как обычно, сложил ладони под подбородком, а локтями уперся в стол.
Я поставила телефон на громкую связь, как только пошло соединение. Скорее всего Карина не возьмет трубку. Но шансы на то, что она ответит, все же оставались. Мне больше не было известно её расписание. В последний раз, когда мы разговаривали, она сама позвонила мне.
— Позвони Карине! Давай звони Карине! — стал тихо напевать ДжоДжо, а затем и моя мать присоединилась к нему.
— Ну давай же, звони ей! — открыла свой рот любопытная Тали.
— Звоню, — прошептала я, наблюдая за экраном, который показывал, что все еще продолжалось соединение.
Иван молча смотрел на меня.
Пошла последняя попытка набора номера, и за секунду до того, как должен был раздаться звуковой сигнал, отправляющий меня на голосовую почту…
— Алло? — произнёс задыхающийся голос.
Мы с Иваном переглянулись. Какого черта она так дышала?
— Жасмин, ты меня слышишь? — голос Карины зазвучал более спокойно.
— Да. Я не вовремя?
— Я занималась на беговой дорожке и подбежала к телефону так быстро, как только смогла, — объяснила она, все еще тяжело дыша. — Извини, дай мне секундочку.
Мы с Иваном встретились глазами, и я подумала о том, какое облегчение, что она не занималась чем-то этаким, о чем не должны были знать ее брат и мои родственники.
— Окей, я вернулась. Извини. Отходила попить воды. В чем дело? Ты, наконец-то, вспомнила, что у тебя есть лучшая подруга? — поддразнила меня Карина, все еще тяжело вздыхая.
— У тебя вообще-то тоже есть мой номер.
Она цокнула.
