Мне была ненавистна ложь, потому что как только ты решался солгать, враньё начинало съедать тебя изнутри, приходилось постоянно помнить об обмане и контролировать свои слова… Зная, что рано или поздно твоя ложь причинит кому-то боль. Возможно, я была тряпкой, но все же рискнула сказать Ивану правду.
— Потому что в каждом из них есть и хорошее, и плохое. Я не пытаюсь использовать их недостатки против них самих, — объяснила я ему вынужденно, сама того не желая. Определенно не желая. Чем так плоха была правда, кроме того, что из-за неё у меня внутри все ужасно болело.
Я посмотрела на Ивана, прежде чем продолжить, потому что не хотела, чтобы он подумал, будто я смущена. Мне не хотелось, чтобы мои слова казались чем-то важным. В противном случае, он воспринял бы все именно так, а я определенно этого не желала. Поэтому продолжила.
— Мне хочется, чтобы моя семья знала, что я люблю их такими, какие они есть. И не желаю, чтобы кто-то из них чувствовал себя плохо, думая, что моя симпатия принадлежит кому-то одному.
Ну вот, я призналась. Теперь уже нельзя было забрать свои слова.
Они повисли в воздухе, витая между мной и Иваном.
Но он ничего не сказал.
Мой напарник не произнёс ни слова, пока стоял весь такой высокий и совершенный, глядя на меня своими голубыми глазами так долго, что мне захотелось поежиться. Однако Луков точно был последним человеком в мире, перед которым я бы это сделала, и не важно друзья мы или нет. Парень и так уже видел меня не в лучшем состоянии. Ему не стоило знать, что со мной делают разговоры о любимчиках.
Вместо этого я закатила глаза и спросила:
— Как насчет того, чтобы перестать на меня пялиться? Из-за тебя я чувствую себя неловко.
И что же ответил этот придурок? Обычное «Неа».
Я просто проигнорировала его.
К счастью, именно в этот момент в комнату вразвалочку вошёл Бенни в помятой одежде и с опухшим лицом, и пробубнил:
— Жасси, я ефть хосю.
Я ухватилась за этот шанс, прежде чем увязла бы в нежеланном разговоре, продолжая обсуждать то, о чем мне не хотелось даже думать.
— Хорошо, Бенни, — сказала я, а затем посмотрела на Ивана и спросила. — За кем будешь присматривать, за малышкой или мальчиком?
На лице моего партнера мелькнуло тревожное выражение, и у меня чуть не вырвался смешок.
— Нужно кого-то выбрать?
— А зачем, по-твоему, я тебя сюда притащила? Конечно.
Иван моргнул, прежде чем его взгляд прошелся по Бенни, который все еще дремал, стоя в дверях, а затем перескочил на спящее лицо Джесси.
— Они оба маленькие, — сказал парень так, словно открыл мне глаза на мир.
Настала моя очередь моргать.
Иван прикусил свою розовую губу и посмотрел на мальчугана, который стоял в дверях, вероятно, даже не понимая, что мы не его родители. Потом Луков решился.
— Возьму на себя малышку.
Я не позволила удивлению отразиться на моем лице. Мне казалось, что он выберет Бенни вместо Джесси.
— Окей. Вот, — произнесла я, подойдя к Ивану и протянув ему ребёнка.
Выражение лица парня почти рассмешило меня.
— Я никогда раньше не держал в руках младенца, — пробормотал он, напрягаясь всем телом.
— У тебя получится.
Иван пристально на меня взглянул, а затем сложил свои руки, повторяя мою позу.
— Конечно, получится.
Я просто хмыкнула, а Луков улыбнулся. Было несложно переложить малышку в его руки. Парень уложил маленькую головку Джесси в сгиб локтя, а затем прижал к себе.
— Она такая легкая, — прокомментировал мой партнер, когда девочка оказалась полностью в его объятиях.
— Ей всего несколько месяцев, — ответила я ему, разворачиваясь к Бенни.
Иван усмехнулся.
— Это ничего не значит. Ты тоже маленькая, но ужасно тяжёлая.
— Ой, заткнись. Я не настолько тяжёлая, — повернув голову и посмотрев на него через плечо, я протянула руки к племяннику.
— Так и есть. Ты самая тяжелая партнерша, которая у меня была.
— Все дело в мышцах.
— Так вот как это называется?
Я рассмеялась, когда Бенни подошел ко мне, все еще потирая лицо.
— Знаешь, что, фея Динь-Динь? Ты тоже совсем не легкий, — бросила я Ивану, прежде чем обнять любимого трехлетнего племянника и взять его на руки.
Иван тихо засмеялся и поднес девочку к своему лицу точно так же, как и я несколько минут назад.
— Мне и не положено. Ты же знаешь, все дело в мышцах.
***
— Не понимаю, почему люди жалуются. Это ведь легко, — сказал Иван, прижимая бутылочку ко рту Джесси, жадно сосавшей ее.
Не хотелось признавать, но у Ивана отлично получалось быть нянькой. Наверное, так не должно было быть. Однако было.
В следующий раз, когда Джесси расплакалась, находясь в руках парня, Иван слегка подпрыгнул, нахмурился и повернулся ко мне с паникой на лице, но прежде чем я успела подсказать ему, что делать, парень начал напевать и покачивать ее сам. Его «тихо, тихо» звучало очень странно. Я не следила за временем, но мне показалось, что меньше, чем через минуту кошачьи вопли малышки превратились в тихие всхлипы, а ещё через минуту прекратились вовсе. Мне пришлось сдержаться, лишь бы не ляпнуть вслух, что Иван прирождённый нянька, но ему не обязательно было знать об этом. У парня и так завышенная самооценка.
