Мы удалились. Интересно, о чём Ланка решила поговорить с Мишкой? Этот вопрос так и остался для нас загадкой. Мы брели по скрипучему снегу вдоль старых сосен и изредка поднимали друг на друга глаза. Внезапно я начал читать своё стихотворение. То, которое однажды написал, когда летел в самолёте к своему старому другу в другой город. Почему-то думал тогда, что встречу там своё счастье и забуду о предательстве Алиски. Но, кажется, забыть смог только сейчас.
–
Ира продолжила:
–
–
– Когда ты понял, что сам можешь складывать рифмы и писать такие потрясающие слова? – улыбнувшись спросила Ира, когда мы выходила из тёмного леса на дорогу.
– Когда-то очень давно. Ещё в детстве. Я с трёх лет придумывал разные четверостишия и даже записывал их куда-то, когда писать научился. А вот сейчас решил писать про любовь… И, согласись, получается у меня неплохо! – заржал я.
– Я тебе это ещё сто лет назад сказала, дурень! Где там Мишка с Ланкой? Догоняют?
Я обернулся в сторону тёмного леса.
– Догоняют! Как вас там ещё волки не сожрали? – в который раз заржал я.
– Нет там никаких волков! Да даже если б и были, у нас волшебная деревня, и волки добрые тут!
– Ничё себе! Значит, лисы и медведи тоже не агрессивные? – спросил я у девушки.
– Конечно! Все звери, как в детской сказке самые добрые на свете! – воодушевлённо произнесла Лисицына.
Мы перестали разговаривать, услышав шорох позади себя. Почему-то оба не стали оборачиваться назад. Наверное, боялись, что всё-таки какой-то медведь или волк решили нас догнать и заживо съесть. Но потом я услышал радостный вопль Журавлёва:
– Бу-у-у! – закричал он на всю улицу. – Испугались?
– Не ори, дурак! Всю деревню сейчас своими криками разбудишь! – воскликнула Ирка. – Вы где были? И чего так долго?
– Мы очень душевно поговорили, Ира! – радостно проговорил Мишка, косясь на Лану. – Так со мной ещё никто не разговаривал.
– Кстати, Вадим, а где Лёня? – всполошилась Ловенецкая, наконец, вспомнив о своём парне.
– К сожалению, Лёни больше…
– Ты придурок! Вот придурок, Вадим! Чтоб я ещё раз поехала с тобой на дачу! – закричала на меня Ланка, смеясь.
– Поедешь, поедешь! Все вместе поедем. Кстати, надо договориться! Когда там у вашей бабушки день рождения, Ир?
– В апреле! Миш, давай её сюрприз такой организуем? Чтоб надолго запомнился!
– Я «за»! – согласился Журавлёв. – Только сейчас давайте скорее пойдём в дом, а то я так замёрз уже на этой улице.
Смеясь, мы быстро побежали в сторону моего дачного домика. Когда пришли, увидели сладко спящего Лёньку, который так и не дождался нас, крепко уснув на кухне…
– Миш, скажи, тебе нравится Ира? – спросила Лана у Журавлёва, когда они остались наедине в сумерки у небольшого прудика.
– Что? Э-э-э… – замялся Миша.
– По тебе видно. Она тебе нравится.
– Главное, что она этого не замечает, – грустно проговорил Журавлёв, опустив голову.
– Она считает тебя лучшим другом, Миш…
– Вот именно, что лучшим другом. А я не хочу, чтоб мы просто дружили.
– Так не бывает, Миш, чтоб всё было просто так, как тебе хочется, – с сожалением в голосе произнесла Лана, обняв Мишу сзади.
– А почему ты это спросила у меня?
– Потому что я вижу, как ты мучаешься.
– Жаль, ты не можешь мне в этом никак помочь.
– А может и могу. Главное, Миш, не нужно на этом зацикливаться. У тебя всё будет хорошо, и ты найдёшь своё счастье.
– Возможно. Но я уже не надеюсь.
– Ты очень хороший парень и даже симпатичный! У тебя обязательно будет девочка! Которая будет любить тебя сильно-пресильно!
В конце концов, Мишка по-настоящему заплакал, уже не боясь осуждений со стороны. Его всё-таки волновали установки по типу: «Мальчики не плачут», сколько бы ему Ира не говорила, что всё это одной сплошной бред.
– Ладно, Лан, пойдём догонять ребят, – встал с земли Миша.
– Ну пойдём, если хочешь. Главное, никогда не бойся быть самим собой!
Эти слова Миша надолго сохранил в своей памяти, пронеся сквозь года.
***
