– А потом мы начали дружить с Лёнькой. Он подождал один раз меня с тренировки по волейболу. Я тогда вся красная выходила со спортзала, растрёпанная, в некрасивой футболке бордового цвета. Чуть в жар не бросило меня, когда я увидела Келлера прям возле двери спортзала. А он подошёл и говорит: «А ты красивая, Лана!» и так в глаза мне посмотрел. Прямо глубоко-глубоко, в самую душу… И добавил напоследок, следя за моей смущённой улыбкой: «Давай вместе прогуляемся сейчас?». Любому бы другому я ответила бы на тот момент: «Да иди ты, я устала после тренировки. Домой хочу и кушать!», а ему сказала: «Конечно! Конечно! Давай сходим в старый парк, который недалеко от футбольного поля?», и он согласился. Мы гуляли до девяти вечера, правда меня мама потом ругала. Сказала: «Могла бы после тренировки хотя бы переодеться зайти!», но я не зашла. Да и вообще слушала маму, а в голове не переставала думать о Лёне… Мне так хорошо было! Ты просто не представляешь, Ира!
– Конечно, не представляю! – снова засмеялась я. – У меня же такого не было!
– Ой, прости, я ведь не то хотела сказать… – испугалась она. – У тебя ещё всё будет! Вадим такой хороший, особенно вот, стихи пишет! Я таких парней ещё в жизни никогда не встречала, только в книжках.
– Ха-х, ну да, что правда, то правда. Я тоже ещё не видела. Слушай, Лан, а давай не пойдём сегодня домой? Посидим здесь. Укутаемся в свои куртки и ещё поболтаем. От тебя я столько всего интересного узнала…
– Прочитаешь мне ещё Вадикины стихотворения? – с улыбкой на лице спросила Лана.
– Прочитаю! – засмеялась я, сильнее укутавшись в свой пуховик.
Вадим
– Ира! Ирочка! Что ты тут делаешь? Ира!
– Миша? – встрепенулась Лисицына, увидев перед собой стоящего друга. – Ты что здесь делаешь?
А потом она посмотрела и на меня. В темноте, конечно, я не разглядел, какое было её выражение лица, но наверно она сильно обижается, за Наташку ещё. Миша включил фонарик на своём смартфоне.
– Ира! Зачем ты сбежала, дура?! Где вот мы тебя искать должны были? Ты о бабушке подумала?
– А ты подумал? Напился значит там с каким-то другом Келлера и довольный! – возмутилась Лисицына. Я никак не мог разглядеть, кто ещё одна девушка, сидящая рядом с Иркой. Когда Мишка направил на неё фонарик, я понял, что это Ланка.
– Ловенецкая? – воскликнул я. – А ты здесь что делаешь?
– Извинись перед Ирой! – заверещала она.
– Какого чёрта вы сюда пошли?! – продолжал своё кричать Журавлёв. – Ир, ты можешь мне всё нормально объяснить?
– Мы просто болтали, – выдала Лисицына.
– Болтали значит? А я, между прочим, переживал… – искренне признался Мишка.
– Я тоже… – добавил я.
Все молчали. Пока Ира вдруг не начала:
–
Я очень удивился услышанному. Сейчас Ира сидела на холодном снегу и рассказывала, смотря на меня, моё стихотворение.
–
Миша отвернулся и даже, по-моему, заплакал.
– Ир… – начал я. – Ты… Прости меня, пожалуйста. Я никогда раньше не встречал таких, как ты. Таких вот… ну… необычных, что ли? Я правда всегда искал что-то в своей бывшей девушке, а нашёл все идеальные качества только в тебе., – искренне рассмеялся я. – Наверно… Наверно я какой-то сумасшедший.
– Зато ты пишешь стихи! А ещё ты очень романтичный, – улыбнулась она. Я не видел её улыбки, потому как Миша уже выключил свой фонарик. Но я чувствовал это по Ириному голосу.
– Ха-ха! Забавная ты! Знаешь, что я всегда вспоминаю?
– Что?
– Как ты нашла ту тетрадку с моими стихами. Её ведь никто никогда не находил. Вообще! А ты нашла. Ещё и не побоялась мне признаться. А ведь я мог и дальше никому не рассказывать про своё творчество, – вновь рассмеялся я.
– На самом деле, я никогда не думала, что обычная поездка в деревню к бабушке на новогодние праздники обернётся тем, что я, кажется, по-настоящему влюблюсь… – смущённо улыбнувшись, произнесла Ира.
– Я тоже… – подошёл к ней я и нежно провёл пальцами по огненно-рыжим кудрявым волосам.
– Миш? – позвала друга Ира. – Миша! Ты чего отвернулся?
Но Журавлёв молчал. Я слышал его тихие всхлипывания и почему-то стало дико Мишку жалко. Я отпрянул от Иры.
– Миш, скажи, почему ты никогда за меня не радуешься? – спросила вдруг она.
– Я переживал… – сквозь слёзы пробормотал Журавлёв. – Сильно…
– Прости…
– Не надо, Ира! Я желаю вам счастья с Вадиком. Он хороший парень. Жаль я раньше не стал действовать.
– Чего-чего?
– Ничего, Ир. Забудь, я ничего не говорил. Пойдёмте лучше домой, только давайте к Вадику, а-то дома бабушка…
– Вадим?..
– Пошлите, – встал я со снежной земли. – Лан, ты нам чай дома приготовишь?
– Приготовлю, – почему-то шёпотом сказала Ловенецкая. – Вы идите. Миш, а можно тебя на минуточку?
– Что? Э-э-э… Зачем? – удивился он.
– Поговорить. Останься, Миш.
