Вздыхаю, понимая, что этой женщине бесполезно что-либо доказывать. Да у неё же одна математика в голове. А как же чувства, эмоции? Она вообще когда-нибудь любила?
Выхожу из школы, закидывая рюкзак на плечи. Сегодня снова метель, ничего не видно, только пурга в лицо. Оглядываясь, потому что чувствую чьи-то шаги за спиной. Вижу Лёньку с Ланой, его девушкой.
– Винник, куда ты так бежишь?
– Домой. Мне не удовольствие в такую погоду пешком разгуливать.
– Что насчёт дачи? Сегодня ведь уже двадцать третье.
– Билеты уже куплены на двадцать седьмое, я ж говорил.
– Всё-таки никак не раньше?
– Нет. Надо было в начале декабря покупать. Не успели.
– Окей. Ты сейчас сразу домой?
– Сразу, а что?
– Можно у тебя чуток побыть, а то отец меня заставит в центр ехать, какую-то фигню там ему на машину подбирать. Мне так лень.
– Ну можно. Ланка, а ты?
– Не беспокойся, Вадик, я вам не помешаю.
– Она на маникюр идёт, так бы я у неё остался, – сказал за девушку Келлер.
– Ладно, пошлите только быстрее, а то я сегодня вообще легко оделся.
***
Вышел на балкон покурить в девять вечера. Мама всегда была против, чтоб я имел эту вредную привычку, но сейчас, кажись, смирилась. Но дома всё равно курить не разрешала, но я, бывало, правила нарушал. Пока они с батей смотрели сериал в гостиной, я пробрался на балкон.
В окнах дома напротив практически у всех виднелись гирлянды. Никогда не понимал, зачем их вешать? У меня так, например, ни фига от них новогоднего настроения не прибавляется. В основном этим девчонки занимаются, мне кажется. А вот пацанам как-то всё равно. Накинул на себя только мамин палантин, куртку напяливать было лень. Но к вечеру мороз усилился. Градусов под двадцать пять наверно было. По телу прошли мурашки.
Надеюсь, что дачу растапливать нормально сможем, чтоб тепло было. А то представлю, как там на холодных постелях спать – аж дурно становится. Всё-таки жара лучше, чем дикий мороз, и я предпочитаю топить по максимуму. Ну и баньку люблю, конечно. Завтра последний учебный день. Говорят, короткий будет. Пять уроков. Но всё равно в школу так лень идти…
Тихонечко закрываю балконную дверь и, как ни в чём не бывало пробираюсь к себе в комнату, повесив мамин палантин на вешалку.
Захожу в сеть. Стараюсь держать себя руках, чтоб не заглядывать к Алиске и не смотреть её онлайн. Руки вот-вот соскользнут и нажмут на её профиль, но я вовремя себя одёргиваю. Открываю свою тетрадку со стихотворениями и тихонечко сам себе начинаю читать…
И снова заливаюсь ностальгией по прошлому. Вспоминаю то, как мы с Денисовой катались на коньках возле ёлки в прошлом году. Как чокались бокалами с шампанским в двенадцать ночи под бой курантов. Как я любил Алиску… И люблю, кажется, до сих пор. Жаль, она этого совсем не оценила.
Засыпаю под приятный ритм своих стихотворений. И всё-таки это большая радость, что когда-то я решился и стал писать их. С ними как-то душе легче, что-ли. И высказываться всегда кому-то хочется. И любить… Как тогда, как Алиску.
…В последний день перед каникулами мне особенно тяжело было проснуться и заставить себя встать с кровати. Дома было прохладно, на улице, наверное, вообще мороз. Передавали, что минус двадцать будет. У нас зима всегда такая. С длительными морозами и метелями. Привыкнуть бы уже давно пора.
