Недавно в школе сидела, скучала и наткнулась на интересный профиль со стихотворениями. Автор – неизвестный, скрывается. Но пишет красиво. А я стихи обожаю. Даже себе в тетрадку выписала, вот открываю иногда и вслух сама себе читаю. По сути дела, пишет парень. Любовь, наверное, безответная. А мне после его стихов так вторую половинку обрести захотелось. Кто бы только знал…
– Ирина! – закричал отец. – Ты бабушке-то звонила?
Бабушка, к которой я еду – мать моего папы. И он очень переживает, чтоб я с ней была очень вежлива и всё заранее предупреждала.
– Нет ещё, – отвечаю я, закрывая тетрадь со стихами.
– Так звони. Она вообще знает, что вы сегодня едете?
– Знает.
– Всё равно предупреди, может забыла.
Прежде чем позвонить бабуле, решаюсь зайти на страничку к тому неизвестному и посмотреть, не выпустил ли он новое стихотворение. Но ничего нового не было уже пять дней. Так надолго он никогда не пропадал, может занят? Но я всё равно дождусь его творения, потому что мне оно очень нравится…
– Алло! – запыхавшись, отвечает бабушка.
– Бабуль, ты чего там?
– Полы мыла, устала так.
– Я тебя отвлекаю?
– Нет, Ирочка, не отвлекаешь. Говори.
– Ты помнишь, что мы с Мишкой приезжаем сегодня?
– Помню, внучка. Михайло точно едет?
– Точно, конечно. Мне кажется, ты ждёшь его больше, чем меня, – хихикаю я.
– Знаешь, Ириша, здесь есть доля правды.
– Ах, бабушка!
– Я пироги напекла, подарочки вам приготовила.
– Баб, ну зачем? Ты сама нам, как подарочек и деревня твоя!
– Затем! Не пререкайся! – шутит бабушка. – Во сколько будете?
– Поздно ночью, бабуль. Дождёшься?
– Я что любимых внуков не дождусь? Конечно, дождусь. Придумала ещё что спрашивать!
– Хорошо, тогда я пойду до конца вещи соберу и к Мишке сбегаю.
– Давай, давай, Ира. Только не забудь ничего. Чтоб папе потом не ездить десять раз туда-сюда.
– До встречи! – отключаюсь я и в предвкушении сегодняшней поездки раскручиваюсь на своём компьютерном кресле, от радости болтая ногами.
Обязательно возьму с собой стихи! И Мишке почитаю, хотя ему вряд ли понравятся…
***
К вечеру снова началась метель. Закружило весь город. Снег даже в лицо попадал, было жутко неприятно. Мы с Мишкой шагали по сонному проспекту с сумками на вокзал. Сзади шли наши родители, которые решили нас проводить. Моя мама и мама Мишки опять о чём-то спорили. Но в это же время переключались на какую-то общую для них тему и начинали мило улыбаться друг другу.
– Ну и пурга! – ворчал Журавлёв. – Пап, поезд точно отправят?
– Ну а куда они денутся, отправят конечно! Это ж не самолёт, – объясняет отец Мишки.
На вокзале приятно пахло свежеиспечёнными пирожками какой-то бабушки. Мы с Мишкой сели на скамеечки, а наши мамы начали объяснять нам инструктаж. Как вести себя, что можно, что нельзя, как маленьким.
– Мам, дальше мы сами справимся, – сказала я. – Бабушка там нас ждёт. Не в первый раз едем.
– Хорошо, я просто переживаю, – она чмокнула меня в щёчку. – Хорошо вам время провести! Позвони потом.
– Удачи, ребят, – проговорила Мишкина мама, обнимая сына.
Родители вышли с вокзала, а мы остались сидеть в ожидании поезда. Ненавижу ждать. Ни на вокзалах, ни в аэропортах. Хочется сразу сесть и отправиться в путешествие. Это так дух захватывает!
– Смотри, какая девка! – Мишка указал на какую-то высокую дамочку, которая стояла перед двумя сидящими пацанами и рылась в каких-то огромных сумках, пытаясь что-то найти, наверно. А при этом вертела перед ними своими длиннющими блондинистыми волосами.
– Самая обычная, – недовольно отвечаю я, отводя от них взгляд.
– Ну а пацаны тоже ничего, иди познакомься, Ирка! – проговорил друг, ни на минуту не отводя от компании взгляда.
– Пусть сами знакомятся. Почему вообще я должна? – буркнула я.
– Ты чего такая бука, Лисицына? – раздражался Мишка. – Не хочешь – не надо, никто тебя не заставляет.
И сам взял и направился в сторону этой компании. Вот нарвётся ж на неприятности!
Я осталась сидеть на месте, но потом почувствовала, что нельзя оставлять Мишку одного и, взяв с собой все наши чемоданы, пошла за ним.
– … А вот и она! – Журавлёв указал на меня.
– Что я?
– Я тебя пацанам представляю, – шепчет мне Мишка. А парни, которые только что сидели – встали и уже смотрели на меня, улыбаясь.
