– А машинка знакомая… – проговорил Ярослав.
В восьми сотнях метров от опушки была обширная, неправильной формы поляна. В центре стоял двухэтажный коттедж. Между краем леса и поляной местами виднелась тропа. Большую часть её скрывали кроны деревьев. Пеленгатор показывал, что
– Всё понятно, – сказал Артур. – Садимся за домом.
Афлюн свернул с шоссе. Знакомый просёлок вывел к опушке леса. Это была
Он откинул чёрный плащ. Бледная Инна полулежала, привалившись в угол. Афлюн вытащил её наружу.
– Идти можешь?.. Не можешь, одурела.
Взял её на руки и понёс. Он был достаточно силён и на этих полутора перебежках ни разу не остановился отдохнуть. В кронах шумел ветер. К этому шуму ненадолго примешалось какое-то знакомое частое хлопанье. Показалось, – решил он.
Нет, мало просто переспать с Инной. На ней надо жениться! Жена – небесная богиня, такие понты ничем не перешибёшь! Пусть все лопнут от зависти.
Из столицы придётся уехать, чтобы не нашли. Планета большая. Боги рано или поздно улетят… На свою звезду, как говорит Вовш, или куда там ещё.
Деревья расступились. Солнце тонуло за лесом. На экваторе сумерки наступают быстро. А справа и слева, шурша высокой травой, к нему подходили… те, кого он меньше всего ожидал тут увидеть.
У него подкосились ноги, и он, прямо с богиней на руках, сел на тропу.
– Спасибо, что принёс! – с ужасным акцентом съязвил штурман. – Так и держи.
…Ярослав, подходя, уже видел: вроде бы ничего страшного с Инной не произошло. Присел, тронул запястье.
– Так… Пульс хороший. Дышит нормально. Губки розовые…
Он достал биотестер, расстегнул на дочери одежду и, глядя в дисплей, дотронулся датчиком там и тут. Приподнял веки.
– Ну, что? – спросил Артур, нагибаясь и забирая Инну.
– Порядок. Просто одурманена.
Афлюн поднялся на ноги. Пилот, с Инной на руках, повернулся к нему – и врезал мощного пинка! Похититель вякнул, отлетел в сторону и покатился.
– Гол, – константировал Ярослав.
– Ладно, Слава. Не убивать же совсем. Допроси его.
Ярослав кивнул. Присел к музыканту, впился взглядом в глаза. Афлюн не выдержал.
– Я её не тронул, не тронул!
– Чем ты её охмурил? Дай сюда!
Афлюн дрожащей рукой протянул флакон с ваткой.
– Зачем ты её украл?
Взгляд штурмана был, как клинок меча. Соврать – невозможно.
– Жениться… – пролепетал музыкант.
– Что ж не женился?
– Не успел…
Ярослав фыркнул. Перевёл Артуру. Пилот нахмурился – но тут же расхохотался.
– Шустрые они, однако! И не скажешь, что вымирающие. Но ведь, насколько помню, в брак вступают по обоюдному согласию. Или у них не так?
Он понёс Инну к катеру. Обернулся.
– Ты, комедиант! Казанова хренов!.. Слава, переведи ему, пусть поднимается в корабль. Подвезём к автомобилю.
Местное солнце между тем зашло, и кругом стремительно темнело.
– Афлюн, – перевёл Ярослав. – Можете перелететь через лес с нами. Говорят, потемну в ваших лесах опасно.
Музыкант уже понял, что бить его больше не будут. И к нему вернулась обычная спесь и надменность.
– Это вы, чужаки, бегите на своерабль. Это вам здесь опасно. А я у себя дома!
Небесные пришельцы улетели. Афлюн не мог решить: ночевать в коттедже или сразу ехать обратно. Не хотелось в одиночестве бродить по большому пустому дому, переживая неудачу.
Или всё же остаться? Но к машине надо сходить. В багажнике осталась сумка с бутылями «Столичного крепкого» и закусками. Напиться – в самый раз… Если бы Инна, вынутая из машины, могла хоть как-то перебирать ногами, сразу бы захватил сумку с собой. А так понадобился «второй рейс».
Он шёл по тропе. Темнота и тишина нервировали. Вспомнились глупые шуточки друзей о Звере. И тем более, подумал он, надо выпить. Расслабиться…
И вздрогнул, услышав за спиной короткий яростный взрык.
Это произошло в те времено, когда ростовщиков стало много, а рыцарей мало, и ростовщики взяли над рыцарями верх.
Старик мотнул головой:
– …Людей не изменишь, сынок, они безнадёжны. Всякая эволюция заканчивается тупиком. Вот и человек, бывший царь природы, в свой тупик въезжает.
Танхут прошёл мимо зеркала, небрежно поприветствовал себя. У окна в сад стояло его любимое кресло. Окно было открыто.
Правитель не опасался покушений. Кому это нужно?.. Он сидел расслабившись, закинув руку на спинку. Другой рукой время от времени бросал в рот земной миндальный орешек.
