— Малышка, — легкий поцелуй обжигает губы. Возрождает мечты. Пробуждает неутоленный голод.
Впиваюсь в его рот. Пью не в силах отстраниться. Совладать с охватившим меня желанием не упустить это мгновение нежности и любви.
Я так много потеряла.… Слезы застят глаза. Собираются в уголках. Опустошенность разъедает душу. Голова раскалывается от боли. Тело сотрясает ознобом. Нет. Не хочу!..
— Нужно восполнить твой резерв, — грустно замечает Ша-Кир, вновь увлекая меня в сон.
Жадный взгляд скользит по лицу, подобно согревающему солнечному лучику. Запах мужской, знакомый, родной забивает ноздри, отгоняя противную затхлую сырость.
Костяшки пальцев невесомо коснулись щеки в нехитрой ласке. Бережно стирали мокрую дорожку оставленную слезами.
— Не плачь, — новый шепот. Глухой, напряженный.
В груди щемит. Колет иголочкой боли.
— Обними меня, — прошу и сама приникаю к мужскому телу. Сильное. Крепкое. Живое.
И выбивающее дробь сердце — самая желанная мелодия для меня. Тону в этом звуке. Растворяюсь в его тепле. В легком поглаживании моей спины. В отклике моего тела.
— Малышка, знала бы, какая желанная…, - сбивчивое прерывистое дыхание. Шумное. Будоражащее.
— Покажи, — прошу, затаив дыхание. Боясь нарушить это сладкое наваждение.
Смех. Легкий. Непринужденный. Заразительный.
— Только не так, малышка. Не здесь…, - отстраняется от меня, обжигая холодом.
— Здесь…, - настаиваю я, вжимаясь еще сильнее. Если бы я только могла, я бы влилась в него как орх, соединилась навсегда, только бы никогда больше не…
Не хочу думать. Вспоминать. Пусть это всего лишь сон, но мне безумно хочется остаться в нем.
— Сейчас…, - хриплю, впиваясь в его плечи пальцами.
Губы дрожат. Осыпаю быстрыми жадными поцелуями мужское лицо. Трусь щекой о щетину. Колется. Но так приятно.
— Что же ты творишь, Та-Нья? — рычит растерянно. Ерошит пальцами волосы.
Этот полустон, полувскрик обжигает внутри, пробуждая бурю. Рокочет ветром в крови. И рвет не снаружи — внутри, разрывает на ошметки остатки моей души.
Завороженно слежу за тем, как он судорожно сглатывает. Как перекатывается кадык на его шее. И эти желваки на скулах…
Ша-Кир отстраняется. Отрывает меня от себя. Хочет уйти…
— Нет, — обреченно подтверждаю я. Выдыхаю жадно.
Дергаю на себя. Вцепляюсь. Обвиваю ногами мужскую талию. Не пущу. Никуда не пущу. Не отдам. Он мой. Только мой. Вжать его в себя хочу. До боли. До хруста. Впечататься в него без остатка.
Зарываюсь в перепутанные волосы. Рву их, судорожно хватаясь за свое наваждение. За этот сладкий морок.
Глажу напряженную спину. Провожу языком по скуле. Вкус. Необыкновенный. Сладость, смешанная с солью.
Мечусь лихорадочно губами по его лицу.
Соприкосновение губ. Ураган. Жадный. Ненасытный. Сметающий все на своем пути в своей обреченности.
— Я…, - выдыхает мне в рот Ша-Кир.
Качаю головой. Ничего не хочу слышать сейчас. Кажется, все рухнет, если прислушаюсь к нему. Реальность вернется. Постучит непрошенная. Придавит тишиной оглушающей.
Руки путаются в непонятных застежках мужских брюк. Злюсь. Нервничаю. Срываюсь.
Отодвинуться нужно. Отпустить. Но я только сильнее вжимаюсь.
Напряжение искрится. Пронзает подобно удару тока, когда он сдается, впиваясь своими губами в мой рот. Терзая его безжалостно.
Скользит пальцами по телу. Разгоняя электрические импульсы. Будоража кровь.
Закрываю глаза беспомощно. Хочу. Разве можно так хотеть? До искр. До яркого пламени.
— Мне… это… нужно, — всхлипываю совсем не то, о чем думаю. И тут же понимаю, что это правда. Не желание. Не страсть владеет мной. Нужда. Необъяснимая потребность быть с ним. Сейчас.
Отстраняется. А меня трясет. Рвет на части. Не выживу. Я только за него и держусь. Только он не дает скатиться в ту приглашающую черную пустоту, из которой сам же и вытащил.
Движение. Жарко от этих рук. От судорожных придыханий. От скользящих прикосновений. От вырывающегося стона с моим именем на устах.
Прикосновение обнаженной кожи к коже. Растворяюсь в нем. Плавлюсь в его тепле. Мало. Как же бесконечно, отчаянно мало. Его пальцы не то, что мне нужно во мне. Тянусь руками к противному ремню. Перехватывает руки. Отводит.
Издевательство чистой воды. Все эти его жадные прикосновения. Бесконечные неспешные ласки, затмевающие разум.
Захлебываюсь от нового вскрика. Выгибаюсь от чудовищного желания. Боже. Как же много нас разделяет. А он…
Хнычу, когда очередная попытка стянуть мешающие мне штаны, вновь пресекается…
— Убью, — выплевываю отчаянно, когда каждая клеточка взрывается неожиданной разрядкой.
Не этого я хочу! Не этого!
И легкий смех в ответ на мои жалкие попискивания. И новые дразнящие ласки. Неумолимые. Безжалостные. Доводящие до исступления. Сводящие тело в приятной судороге.
Одно резкое движение. Наполнение. Несколько мощных волн. Быстрых толчков. И невыносимое наслаждение смыло меня подобно цунами.
Мужчина напрягся. Задвигался резче, ярче. Под аккомпанемент влажных шлепков.
Забилась разгоряченной обессиленной птицей в долгом непрекращающемся оргазме. Он дернулся еще несколько раз, доводя меня до очередной грани и излился, наполнив в последний раз, даря мне небо в алмазах.
