Поцелуй в макушку. Выдох с сожалением:
— Я собирался тебя только разбудить.
Протестующий стон с моих губ. Захныкала от неизбежности. Просыпаться сейчас, когда тело разомлело от ласки и возвращаться в горькие реалии жизни наполненной одиночеством и болью не хотелось. Хоть минуточку еще рядом с ним. В его объятьях.
К горлу подкатил ком рыданий. По щеке проложила дорогу слезинка.
Дернулась и села, широко распахивая глаза. Пустая темная комната встретила шуршащей тишиной, наполненной писком и затхлой сыростью.
— Та-Нья? — в темно-сером проеме зияла фигура Ро-Мера. — Пора уходить.
Я не спрашивала ни о чем. Молча следовала за безмолвным проводником. Укоризненный взгляд, которого свербел между лопатками все то время, что я одевалась. Машинально. Бездумно. Вся во власти горечи и боли.
На негнущихся ногах вышла во двор, где уже ждал оседланный харбб. Руки Ро-Мера на талии. Широкая грудь, к которой прижимается моя спина. Тепло. Спокойно. Сердце сжалось от навалившейся на плечи тяжести, когда окинула взглядом спящий дворец. Я даже не простилась. Ни с кем…
Отвернулась, сосредоточившись на дороге, отгоняя тяжелые мысли. Га-Лла, Ша-Кир, Эл-Дин. Все те, кто стал мне близок и дорог в этом мире. Отрешенно прикрыла глаза. Совершенно пустая внутри.
И лишь когда мы минули какую-то невидимую черту, встрепенулась, ощутив неожиданную легкость, чуть разогнавшую опустошенность. Странно раньше такого не было.
— Барьер, — пояснил, тщательно следящий за мной Ро-Мер. — Теперь все будет хорошо.
— Никогда уже ничего не будет хорошо, — качнула головой упрямо.
— Почему?
— Все мертвы…Девушки и…, - запнулась не в силах продолжать.
— Радость моя, девушки живы.
— И Га-Лла? — искорка надежды в груди. Может, не все еще потеряно.
— Все не-йри, — подтвердил Ро-Мер.
Теплая снисходительность во взгляде. Не похоже, что это ложь.
— Приедет чуть позже, ей пришлось задержаться.… Разве Ша-Кир не сказал?
— Кто? — переспросила, хлопая ресницами.
— Ша-Кир… Он же приходил разбудить тебя.
Дернулась, вырываясь из удерживающих рук. Первым порывом было бежать обратно. Проверить, убедиться. Вернуть свой сон. Свое наваждение.
Ведь, ни словом не обмолвился. Не сказал. Не…
В голове клубилось масса вопросов, но задавать их и слышать ответы, было выше моих сил. В душе же бурлит ураган выматывающих чувств. Они накатывают на мой маленький островок спокойствия неудержимыми волнами, оставляя после себя разрушение и опустошенность.
— Стукну чем-нибудь тяжелым, чтобы больше сомнений не было, — бурчу бессильно, прикрыв ресницы.
Чего сейчас больше в моей душе? Радости? Злости? Не разобрать. Готова целовать и бить одновременно. Только бы выплеснуть все комом собравшееся в груди.
Идиотский смех срывается с уст. Перетекает в судорожные рыдания. Испуганный хрип и дерганье харрба.
Вцепилась в камзол успокаивающе поглаживающего меня Ро-Мера. Мерное биение чужого сердца, укачивающие объятия. Воздух, наполненный утренней свежестью и ароматом безопасности…
— Поспи. Мы только через пару часов доберемся до магрона, — шепчет не готовый к женской истерики мужчина, заботливо кутая в плащ.
Закрываю глаза.
— Буду любить только тебя, — шепчу, цепляясь мыслями за единственное, что заставляет жить — маленький комочек во мне. Я найду тебе безопасный дом. Окружу заботой и любовью. К черту этих мужчин. Хотя я откуда-то знаю, что ты один из них. Все смешалось в голове. Устала я. От всей этой неразберихи устала.
В следующий раз я открыла глаза, когда мы устраивались в магроне.
— Тебе нужно поесть, — напомнил Ро-Мер, протягивая полную еды тарелку.
Устало прикрыла глаза, никак не отреагировав на это замечание. Есть не хотелось.
Магрон тронулся, оставляя позади себя столицу и дворец. Под мерный стук колес я вновь заснула. Во сне я вновь летала карасом. Кружила над выбегающими из дворца людьми, молясь о том, чтобы увидеть всего двоих. Но не находила их среди разряженных нейров. А потом дворец взлетел на воздух, сотрясаемый взрывом… Встать не вышло: чья-то рука обнимала меня за талию и не желала отпускать.
Подскочила на кровати, просыпаясь с горьким криком на устах.
— Тише, все хорошо, — успокаивая, укачивал меня в объятиях Ро-Мер.
— Они… Он…, - запинаясь, не могла я выговорить ни слово.
— С ним все хорошо, — поглаживая мои волосы, шептал самир и его обеспокоенный взгляд согревал меня вернее, чем обжигающе-горячие объятия.
Большой сильный медведь, обнимающий любимую игрушку. Бережно. Крепко. Заботливо.
Весь оставшийся путь я провела в его объятиях. Безвольная, безжизненная, уставшая. А ночью снова летала карасом, разглядывая выжженные руины.
Второй день мы провели на харрбе, а утром третьего дня въехали на территорию заброшенного поместья.
Пустого, как моя жизнь. И такого же безжизненного.
«Ты можешь наполнить его красками», — шепнул карас во мне.
«Могу», — согласилась я, с каким-то остервенением принимаясь за уборку.
Дни потекли за днями, сливаясь в непрекращающийся поток. Я не давала себе покоя. Мыла. Вытирала. Красила. Находя успокоение в этих монотонных занятиях. Обретая новую себя. Привыкая.
