Ладонь Шистада ложится на моё бедро, мягко поглаживая через ткань штанов. Я прикусываю губу и смотрю на подбородок парня из-под опущенных ресниц: уголки его рта сложены в знакомую мне ухмылку. Пальцы сдавливают кожу, посылая неровный строй мурашек. Его голова повернута в сторону ноутбука: Крис смотрит фильм. Его ладонь смещается, и большой палец проникает под ткань моей одежды, задевая полоску белья и невесомо лаская чувствительную плоть. Я всё ещё обижаюсь на него из-за сигарет, но отказаться от приятных прикосновений не могу, хотя и стараюсь удержать хмурую складку между бровей. Пальцы Шистада скользят глубже, задевая чувствительную точку — внутри становится горячо, возбуждение пульсирует под кожей. Я приоткрываю рот, судорожно выдыхая. Немного раздвигаю ноги. Мягкие подушечки входят внутрь, заставляя издать тихий стон. Крис выбирает медленный, мучительный ритм, от которого ноги начинают подрагивать. Сладкая пытка превращает мозг в кашу, мысли путаются. Я не способна контролировать свои эмоции — полностью расслабляюсь в его ласкающих руках. Крис всё ещё не отрывает взгляда от экрана, и я не могу посмотреть на него. Закрываю глаза и откидываю голову на подушку, растворяясь в медленной истоме, тягучей, будто патока. В одежде становится жарко и тесно. Я начинаю елозить, но тихий приказ искажает губы Шистада:
— Не дёргайся.
Его пальцы замирают внутри меня, наполняя, но без скользящего трения всё внутри стонет, прося разрядки. С закрытыми глазами я киваю, и Шистад возобновляет движение, затем сгибает пальцы, нажимая на какую-то особенную точку, крадя громкий стон, невольно срывающийся с моих губ. Краем уха улавливаю довольное хмыкание сбоку, но это действие теряется среди медленных движений пальцами. Мне хочется, чтобы Крис ускорился, поэтому сама подаюсь бедрами, насаживаясь.
Шистад снова останавливается, пока я изнываю и дёргаюсь, что оказывается безуспешным. Тихо хныча, я замираю, а Крис возобновляет трение, на этот раз увеличивая темп. Он снова сгибает пальцы и давит в ту самую точку. Моё дыхание становится прерывистым и частым под его умелыми движениями, и в один момент мир замирает: я сжимаюсь вокруг его пальцев, дрейфуя на волне удовольствия. Большой палец парня массирует клитор, продлевая наслаждение. Я обмякаю, не чувствуя кончиков пальцев на ногах, и опускаюсь на мягкие подушки. Рука Криса выскальзывает из моих трусов и лишь краем глаза я вижу, как он облизывает подушечки. Во рту становится сухо и жарко, хотя я только что получила долгожданную разрядку. Ток потоками пронзает тело, расслабляя каждую мышцу. Жар внутри превращается в тепло, и я тону в ласкающих движениях, когда рука Шистада проскальзывает между моей шеей и подушкой, пододвигая меня к своему плечу. Я не сопротивляюсь и укладываю пустую, будто воздушный шарик, голову на мускулы его плеч, вдыхая приятный кофейный аромат вперемешку с никотином.
Фильм заканчивается спустя десять минут. На улице давно стемнело. Время близится к десяти, и после расслабляющих ласк мне хочется спать, но ещё достаточно рано. Сегодня суббота — завтра утром не нужно вставать. Крис опускает крышку ноутбука и откладывает его на стол. Приподнимаю голову, покоящуюся на груди парня, и смотрю на него.
— Чем займемся? — спрашивает Шистад, прикусив щёку с внутренней стороны.
Я закатываю глаза и притворно вздыхаю. Крис хмыкает и упирается подбородком в мой лоб, слегка отталкивая голову. Я приподнимаюсь и целую его, обхватив никотиновые губы. Шистад раздвигает мой рот, проникая языком. Горячее влажное движение заставляет всё внутри трепетать.
Мы целуемся долго и горячо, и, когда я отодвигаюсь, впуская кислород в легкие, Крис улыбается. Его рука путается в моих волосах. Я опускаю голову на его грудь, слушая размеренное, успокаивающее дыхание.
Некоторое время лежим в тишине. Бросив украдкой взгляд на парня, я понимаю, что он думает, но прерывать его размышления не решаюсь. В моей голове крутится сотня мыслей, порождая зудящие вопросы, которые вот-вот норовят сорваться с языка.
— Когда вернётся Томас? — я задаю самый невинный из них, прощупывая почву.
— М-м, — тянет Крис, приглаживая мои волосы, — кажется, вместе с твоей матерью.
Я слабо киваю и снова молчу, обдумывая следующие слова, взвешивая степень их опасности. Мне хочется узнать, что будет, когда закончатся выходные, когда вернутся взрослые. Мы вместе, или это временное явление? Влюблён ли Крис? Он всё ещё употребляет наркотики? Кто те мужчины, какие дела их связывают? На что он смотрел утром в телефоне?
Вопросы роятся, увеличиваясь в количестве, зудят в висках, жгут кончик языка, но я никак не могу решиться, чтобы произнести их.
— Я чувствую запах дыма, — постучав по моему лбу, говорит Крис.
Я нервно прикусываю губу и приподнимаюсь на локтях, чтобы посмотреть в его лицо и уловить намек на ложь.
— Ты ещё употребляешь наркотики? — на выдохе выпаливаю я, ожидая, как лицо Криса исказится в раздражённом или даже злом выражении, но оно остается бесстрастным, будто белый лист, на котором не хватает краски.
