Я быстро киваю, не сумев совладать со своим языком, и подаюсь ему навстречу, сжимая широкие плечи, словно в тисках. Внутри горячо и мокро, моё тело судорожно дёргается от резких движения.
— Я… Да, да, — дыхание сбивается, и я никак не могу выговорить то, что хочу. Мысли путаются, превращаясь в рой жужжащих пчел.
Крис сжимает мои бёдра рукой, другая ладонь скользит между полуобнаженными телами. Пальцы накрывают самую чувствительную точку в моём теле, и это выбрасывает меня за грань. Я закрываю глаза и откидываюсь назад, но рука Шистада сжимается на моих влажных от пота волосах и притягивает к себе.
— Посмотри на меня, — приказывает он.
Я мгновенно распахиваю веки и смотрю в его горящие возбуждением глаза. Моё тело сжимает вокруг него, рассылая расслабляющие потоки энергии. Крис всё ещё двигается, пока я лужицей растекаюсь вокруг его плоти. Он дёргается последний раз, ударяется своим лбом о мой и выходит. Он рычит, упираясь членом в моё бедро, горячая субстанция стекает по моей голой ноге. Я судорожно дышу, всё ещё подрагивая в наслаждении. Крис придавливает меня к раковине, нагретой нашими горячими телами, его подбородок цепляется за мое плечо и голова свисает, пока дыхание обжигает влажную кожу шеи. Мне невыносимо жарко, но приятная тяжесть парня и послеоргазменная дрожь заставляют расслабиться.
— Теперь мне точно в душ, — говорю я, когда спустя пару минут прихожу в себя.
Одежда неприятно липнет к коже, а Крис всё ещё придавливает меня, восстанавливая сбившееся дыхание. Он нехотя отстраняется, припав к стене, и его изучающий взгляд следит за тем, как я избавляюсь от толстовки, покрытой пятнами пота, и до конца стягиваю легинсы с трусами, сразу закидывая их в стиральную машинку. Из-за пристального взора мои движения становится ещё более неловкими, поэтому отворачиваюсь, включая воду, и пытаюсь подавить приступ внезапного смущения, возникшего от внимания со стороны Криса.
— Может, выйдешь? — раздражённо спрашиваю я, обернувшись через плечо.
Парень ухмыляется и подтягивает свои спортивные штаны вместе с бельём, завязывая тонкий шнурок. Я вижу, как блестит его торс от пота. Он пожимает плечами и выходит, прикрывает за собой дверь, но не до щелчка. Я улыбаюсь, когда залезаю в ванную.
***
Я сижу на кухне, допивая остатки уже остывшего «Апельсинового рая». Крис расположился напротив, поедая спагетти, которые я приготовила на ужин. Украдкой наблюдаю, как он ест, и пытаюсь игнорировать назойливые мысли о том, что это ненормально: вот так наслаждаться простыми действиями. Моя нога закинута на бедро, удобно устроившись на мягкой ткани его штанов. Мы молчим уже некоторое время, и я всё больше думаю о том, как Крис хмурился, глядя в экран телефона утром.
Сейчас уже вечер, солнце село и на улице снова пошел снег. Весь день мы провели, практически ничем не занимаясь: после того, как я вышла из душа, Крис направился в ванную, оставив кружку с недопитым кофе; я принялась за завтрак, затем почитала «Маленьких женщин», расположившись в гостиной, пока Шистад лежал рядом на диване, пялясь в свой телефон и слабо поглаживая мою голову пальцами, запутавшимися в волосах; потом он пошёл с Тоффи на прогулку, а я готовила ужин, иногда выглядывая в окно. Приятное тепло, исходящее от кожи Шистада, согревают мою ногу, рассылая по телу чувство удовлетворения. Отчасти этому способствует близость, из-за которой всё ещё ощущаю слабость и тянущую боль между ног, сопутствующую долгому воздержанию от секса. Усталость, настигающая после нескольких минут наслаждения, одолевает меня, поэтому я отставляю кружку и укладываю голову на сложенные руки. Крис всё ещё ест, но другая его рука поглаживает мою ногу на уровне щиколотки, отчего бегут приятные мурашки. Атмосфера уюта и мимолетного счастья окутывает моё объятое негой тело, и я слабо улыбаюсь, наблюдая за тем, как складываются губы Шистада в трубочку, когда он втягивает макароны.
Мне хочется спросить его о том, что я видела утром, но не хочу рушить моменты перемирия между нами, а этот разговор с вероятностью в девяносто девять процентов закончится спором и раздражёнными лицами. Я хочу сохранить то хрупкое взаимопонимание, которое протянуто между нами тонкой нитью, и очевидно, что это может не продлиться долго. Из-за этих мыслей в груди возникает щемящая боль, напоминающая о сотнях «но», которые возникнут в скором времени. Я знаю, что отношения не начинаются вот так. После всех отвратительных слов и секса нельзя стать близкими друг другу, но кто слушает надоедливый голос рассудка, когда жизнь кажется такой прекрасной, будто ты возносишься над землей и бесконечно паришь в облаках?
